likeall

Дорога обитателя ада или я хочу быть голодным духом

Fri, 01 May 2009 01:33:04 GMT

Я очнулся от назойливого стука в дверь. Шум стоял такой, словно кто-то там пинал дверь ногой. С трудом поднявшись с дивана я доплелся до двери. На лестничной площадке стоял Будда. В руках у него была бутылка с остатками какого-то дрянного джина.
-Что встал как столб? Собирайся скорей, я уже тут пол часа торчу. Сколько, блядь, можно спать?
Я накинул старую потрепанную ветровку, закинул за плечо рюкзак и вышел к нему. Внизу уже стояла машина.
-Закидывай свое барохло назад и запрыгивай. - сквозь зажатую в зубах сигарету сказал он.
На нем были джинсы, потертые и в дырках от изношенности. Длиннющая футболка свисала почти до колен, а поверх он носил короткий свитер. На голове был идиотская кепка.
Я уселся в машину, он что-то немного повозился с зажиганием и мы тронулись. На улице шел то снег, то дождь. Временами светило ясное солнце, временами тучи затмевали все небо и гремел ужасающий гром. Кажется, мы с Чарльзом вчера очень неплохо повеселились. Во всяком случае я вдолбил в себя столько всякого говна, что не отпустит меня еще с неделю точно.
-Открой бардочек, - я открыл, от туда выпали пара пустых бутылок и каких-то упаковок, - видишь там в углу мешок? Возьми его.
Я достал мешок. Он был просто громадным и забил был под завязку. Колеса, трава, чего там только не было.
-Эта хрень, видишь, травка отдающая золотистым, - я подтвердающе кивнул, - так вот, эту хрень мне неделю назад всучил Джонни, ты его знаешь, славный малый. Привез он ее непонятно откуда, а на вопросы не отвечает. Ясно лишь то, что это что-то новенькое, беспонятия откуда он привез эту штучку, но вставляет серьезно. Я уже с неделю под ней, как семь дней назад накрыло, так и не отпускает. Попробуй.
Я достал достал ее. Она была сухой и хрустела в руках. Забить косяк не составило труда. Затяг, затяг, затяг, Господи, что эта за хрень..я даже вкуса такого никогда не чувствовал.
-Эй, Гаутама, - обратился я к Будде, - да что эта за штука? Она божественна.
-Погоди, чувак, скоро тебе накроет. - отмахнулся он. А затем улыбнулся.
Мы ехали в непонятном направлении. Непонятно куда, непонятно зачем. Минут через меня начало накрывать. Вместо солнца я начал видеть Марс, а все вокруг стало каким-то волнистым, и, казалось, я мог потрогать воздух.
-Слушай, чувак, ты опять сбежал из дворца? - спросил я его. - сколько можно? Тебя же опять будут искать копы. Разворашать опять все наши квартиры, как в прошлые разы.. - начал я причитать.
-Ничего, Фрэнк, все будет нормально, на этот раз нормально. Я тебе говорю. Никто меня искать не будет. Богом клянусь.
-Иисусом? - усмехнулся я.
-В пизду Иисуса. - рассмеялся он в ответ.
Так бы мы и ехали, но нас тормознули. Мы остановились.
-Ваши документы?
Было понятно, что никаких документов у Сиддхартха не было, да и тачку то он, наверное, опять стащил у сводного брата. Нанда еще в прошлый раз грозился, что вломит Гаутаме таких пиздов, что тот потом вообще ни на каких машинах ездить не сможет.
Тут Будда уселся в позу для медитаций. Пробуднил себе чтоо-то под нос про истинуи про то, как же хреново, что машина это не древо Бодхи. Не знаю, что он там придумал, но в течении минут двух, пока я просто сидел коп не совершил не движения. Он просто стоял в том одном и том же положении. А потом и вовсе развернулся и ушел, будто нас тут и нет совсем. Будда лишь рассмеялся, завел машину и мы тронулись дальше.
По дороге мы сняли двух девченок и немного с ними поразвлекались. Закинувшись еще парой колес и выкурив пару косяков чистыми я понял, что крыть начало уже совсем серьезно.
-Гуатами, это та самая нирвана? - спросил я.
-Да, Фрэнки, именно она. Ниббана. Нирвана. Как хочешь, Фрэнки.
Чувство реальности терялось напрочь. Я вылакал пол бутылки текилы и меня совсем унесло.
Будде же хоть бы хны. Он жрал и курил это дерьмо так, словно это были орешки или конфетки, а текила для него была водичкой. Он был чудным парнем.
-Чувак, я больше не могу, давай где-нибудь остановимся и откинемся не надолго. - простанал я.
Мы остановились на обочине, уехав немного вглубь от дороги. Я блюванул, подумал, что щас сдохну и отключился.
Не знаю что там происходило, но очнувшись я почувствовал, что мне холодно. Ноги и руки замерзли, буквально оледенели. Я их практически не чувствовал. Ощущение было странное. Мысли как-будто куда-то улетали. Я приоткрыл глаза. Вокруг меня разлеглось огромное поле, а за ним высочайшие горы. Я поднялся, сам того не хотя, но никак не мог встать на ноги. Лишь на четвереньки. Я опустил голову вниз. Ноги были не ногами, а руки не руками. У меня были обычные лапы, четыре штуки и все в шерсти. Как у каждого волка.
Слева кто-то зарычал. Я оглянулся. Там стоял другой волк. Не знаю как, но из его рыка я понял - он Будда. В зубах у него был косяк. Все тот же, недокуренный косяк. Он ухмыльнулся, если можно так сказать про волка, а затем подмигнул мне.
И мы побежали.

На заметку

Thu, 09 Apr 2009 11:25:19 GMT

Старые люди похожи на мопсов.

Выродки

Sun, 05 Apr 2009 01:36:31 GMT

"Все это пространство, огромное, по их мнению, принадлежало только им. Они могли делать здесь все, что только захочется. Эти гнойные пидорасы, они были здесь повсюду. Они становились в очереди и сталкивались на дорогах, рыча что-то друг-другу вслед. Словно собаки бросались друг на друга по малейшему пустяку. Из их вонючих пастей смердило перезревшими плодами алчности, а по скулам стекали гнойные ручьи липкого дерьма, в безграничном океане которого они ежедневно бестолково барахтались баттерфляем, заныривая в самую глубь. Там же многие и оставались, поглощенные бесконечностью пошлого насилия и дурного изврата. Им там даже нравилось. Те же, кто выныривали, превращали все окружающее пространство, в ту же глубину, где обитали их счастливые сородичи.
Все они были одинаковы, однотипные животные, с большими клыками и когтями, только вот это отнюдь не сказка, а прескорбная реалия. По лапам этих существ, всегда стекала темная, венозная кровь, за километр отдающая резким запахом скверной жестокости. Она даже не мыли лапы - в этом не было смысла, они столь часто марались, что алые пятна навсегда окрашивали шерсть. Даже если побрить им лапы, вы увидите лишь темно красную кожу. Цвет крови, запах крови - это их все.
Временами среди них появлялись другие, такие же животные, но они окрашивали свою шерстку в желтой, розовый, а кто-то и в голубенький. Они считали, что выделятся, что станут другими, но оставались теми же животными, никто не был другим. Постриженная и уложенная гелем розовая шерстка была также в пятнах дерьма и крови. По их подбородкам так же стекала свежая невытертая блевотина, каплями отравляющая землю, по которой они ходили.
Они всегда убивали. Убивали других существ, убивали друг-друга, убивали противников, убивали друзей, они делились на группы и убивали другие группы, они убивали даже друг-друга в этих самых группах, они организовывали целые государства, чтобы быть под защитой, они убивали членов других государст, но так же убивали членов собственного государства, они даже себя убивали. Весь их смысл - убийства.
Эти выродки придумали себе святых, тех, кто отличался от них, они придумали себе разных святых и за веру в других они убивали. Некоторые их этих пидорасов верили, что некогда на Землю спустился другой пидорас, но он был святым. Они, кстати, и его убили. Теперь они думают, что приди такой же еще раз, они бы склонили колени, они даже не задумываются, что он был бы просто пристрелен в подворотне каким-нибудь полудурком, а его тело отправилось бы по частям в разные мусорные контейнеры, где бы оно и гнило.
Выродки придумали себе разные науки, а тех, кто в этих науках разбирался, они называли учеными. Ученые выродки от других ничем не отлчичались, они просто знали много всякой ненужной хуйни, якобы способствующей развитию всего рода этих ублюдков. И они не задумывались, что большинство этой хуйни, лишь скорее приведет к гибели рода, а не его развитию. Ученых выродков другие выродки, кстати, тоже убивали.
Эти злоебучие бездумные имбицилы придумали себе нормы общения, придумали правила поведения. Среди них начали появлятся эстеты, наслаждающиеся тонкостью бытия. Эстеты эти ели из красивых тарелочек и пили из хрустальных бокалов, они делали все столь утонченно, что, наверное, даже позволяли себе думать, что они другие. Думали, что они какие-то возвышенные. Но из их пастей также воняло, как из пастей животных жрущих с земли и из грязных мисок, а лица их вырожали крайне плохо замаскированную ненавись и презрение.
Среди уродов как-то появился полный ублюдок,они все его ненавидили. Он завоевывал разные страны и убивал толпами других выродков, он никого не жалел и мечтал о мировом господстве. Он прославлял свою нацию выродков и уничтожал другие. Они его ненавидили. Но, быть может, он то и был тем самым святым уродом, которого они так долго ждали. Он спасал весь род этих гнойных пидорасов от самого же этого рода гнойных пидорасов. Среди них еще была парочка таких, но они были не так известны.
Уроды считали, что они великие и очень умные, в то время как были тупее окружающих их животных. Они давили все красивое и пахнущее жизнью вокруг. Уроды любили варварски развлекаться. Они вообще много, что любили.
И самое страшное, что каждый из этих выродков, считал, что он особенный. Не такой, как все остальные. Какой-то иной. Они даже не понимали, что все они - одинаковые прогнившие одним и тем же пошлым насилием выродки."
К сожалению, неизвестно, где именно сейчас находится эта цивилизация выродков. Вся информация о них, как и о их месторасположении уже давно была утеряна. Говорят, этот текст был написан одним из 17-летних, зараженным вирусом максимализма, представителей их неизвестной нам цивилизации.

Так, как должно быть

Tue, 24 Feb 2009 01:57:29 GMT

Мы с Бенни, сидели в первом ряду в качестве ответчиков. Слева от нас, буквально в десяти метрах, сидел истец, господин Питер Ван Халс, на данный момент, концентрировал в своем организме такое количество чувства ненависти ко всему окружающему, что казалось оно сейчас наченет из него буквально фонтанизировать, полевая всех сидящих вокруг. Его губы были сжаты так сильно, что представляли субой одну сплошную прямую, как у рисованого схематичного человечка. Глаза были прищурены, а один немного подергивался , как-бы давая всем понять: "Лучше меня сегодня не трогайте, а то мне и так плохо".
Он был невысоким, а его от начала до конца спроектированный лучшими итальянскими умами и сшитый лучшими итальянскими руками костюм от Kiton смотрелся на нем просто идеально. Ботинки, с закругленным носом, низким каблуком и простой, не акцентирующей внимания, подошвой будто сливались с костюмом - настолько они к нему подходили. Что ж, вкус у Питера Ван Халса был определенно, либо же у него просто были деньги на хороших стилистов, в прочем, это не самое важное в этой истории. А деньги, кстати, у него были точно.

Судья сидел напротив нас. У него были несколько взъерошены волосы, а на носу сидели огромные очки, занимающие практически половину его лица. Нейтральный вид, не выражающий каких либо эмоций у него не получался, судью явно одолевало хорошое настроение, он чуть ли не претонсовывал на своем месте.
Нашим адвокатом был какой-то парень, которого мы подобрали на улице и заплатив ему пятьдесят евро предложили защищать наши интересы в суде. Он, когда-то был членом адвокатуры, но позже спился из-за проигранного дела и все потерял. Заработывал он деньги тем, что играл в переходах метро на кларнете.
Наступило назначенное время и началась подготовительная часть судебного заседания. Председатель обьявил о разбирательстве уголовного дела, в котором я, Джимми Хэном, и Бенни Мортон обвинялись в невыполнение нашей части заключенного договора с джазовым агентом Питером Ван Халсом.
Секретарь доложил о явки обоих сторон и свидетелей. Так же он доложил о неявки одного из свиделей - того мучала ужасная головная боль. С заднего ряда раздался смешок, но тут же затих под грозным взглядом судьи. Что-то мне это напоминало.
Явившихся свидетелей попросили выйти из зала судебного слушания до начала их допроса. Послышался стук многих туфель и хлопающих дверей.
После установления судом наших с Бенни личностей и своевременности вручения нам копии обвинительного заключения судья приступил к обьявлению состава суда, других участников судебного разбиратльства и разъеснения прав отвода, которые, как мы были уверенны нам точно не понадобятся.
Далее следовало множество различных наискучнейших слов, которые якобы разъясняли всем их права, хоть ничего понятно и не было. Наверное они специально все говорят так сложно, чтобы никто о своих правах и не знал. Лучше бы достал свою гитару из под стола и начал непринужденно брянькать, к примеру, джаз-мануш, очень, кстати, интересное гитарное направление. Думаю всем бы это понравилось куда больше, чем множество этих предназначенных для нудных узколобов слов, будто выплевываемых в сторону слушателя.
Наконец, судья попросил истца начать и господин Питер Ван Халс, раздувая нос начал тарабанить:
-Мое имя -Питер Ван Халс, имя это известно очень многим, так как я - ведущий джазовый агент Голландии. В этой сфере я имею очень большое влияние на все заведения, в стенах которых когда-либо игрался или еще будет играться джаз. Я агент очень многих джазовых биг-бэндов, именно "БИГ", понимаете, больших, нет, огромных!..джазовых груп. Ответчиков Бенни Мортона и его мужа и напарника в одном лице, а то есть Джимми Хэнома я встретил в небольшом джаз-клубе. Увидев то, как играли эти двое у меня аж муражки побежали, они были божественны! Уж поверьте, чтобы что-то произвело на меня такое впечатление как эти двое - нужно очень и очень постараться! Нужно быть истинным виртуозом и мастером своего дела, который знает джаз как свои пять пальцем и лишь джазом живет. Нужно жить ради джаза. Нужно..ах, простите, я малось перевлекся. Так вот, увидев игру этих двоих, как я уже и говорил, я очень удивился и тогда непременно предложил им вступить в мой джаз-бэнд. Они сначала отказывали мне, говоря, что в биг-бэндах не играют, но потом мне удалось их уговорить. На следующий день они потребовали аванса в 50% от того, что я был готов заплатить за их участие в выступлении на следующий день. Отказывать я не стал и уже через два часа на их счет было переведено пятьдесят тысяч евро. Перевод был подтвержден обоими ответчиками на что есть соответствующие бумаги.
Бенни Мортон и Джимми Хэном посещали все репетиции группы и играли просто отменно, отточа играемые на выступлении, которое состоялось уже через день произведения группа отправилось на подобаемый перед концертом отдых.
На следующий день начался концерт. Первый десять-пятнадцать минут все было прекрасно, не было не одной помарки и сыграно все было до идеальности верно, но тут ответчик Джимми Хэном, играющий на губной гармошке начал выбиваться из группы, в прямом и переносном смыслах. Он распихивая всех корпусом начал вылазить на край сцены играя при том абсолютно не влад. Бенни Мортон, играющий на духом инструменте саксофоне, начал ему аккомпанимировать. Остальные участници джаз-бэнда, по-видимому не понимая, что же происходит перестали играть. Джимми Хэном и Бенни Мортон играли в двоем так, словно вокруг вообще никого не было и тем самым концерт был сорван. По этой причине я был иск, на выплату мне пятьтидесяти тысяч евро в качестве потерянных мною денег, двухста тысяч евро в качестве стоимости проведения концерта и еще ста тысяч в качестве моральной компенсации, после того, что эти двое, извините, ответчики, сделали с моим безгрешным до сего момента именем.
Господи Питер Ван Халс наконец успокоился и уселся на свою скамью, опрокинув голову на спинку. Он тяжело дышал.
Судья предоставил слово ответчику, а то есть нам, и я начал нашу историю:
-Мы с моим напарником по игре Бенни Мортоном приехали в Голландию из Соединенных Штатов Америки не так давно. Но мы уже успели связаться узами браки, обзавестить домом и оформить гражданство. Ранее, в Соединенных Штатах, Бенни был профессиональным джазменом. Джазом он зарабатывал себе на жизнь. Я же работал психологом в одной из частных клиник, имя, которой я могу назвать при необходимости. Джаз же был моей второй жизнью. Пока в мою жизнь не ворвался Бенни, он показыл мне, что джаз это ни в коем случае не вторая жизнь, а сама жизнь.
Переехав в Голландию мы начали работать в паре - он играл на саксофоне, а ему аккомпанимировал на своей маленькой Голди..ох, извините, губной гармошке.
В один из дней, когда мы вечером играли в клубе к нам подошел Господин Питер Ван Халс и сделал нам предложение вступить в его джаз-бенд, которое мы принять никак не могли, так оно противоречило нашим убеждениям. Затем Питер Ван Халс начал давить, о чем он совсем позабыл в своей речи, назвав это словами "...мне удалось их уговорить...", есои не ошибаюсь. Истец сказал, что отказавшись мы не сможем играть играть не только ни в одном из заведения, но даже и на улице, и "уж об этом" он "лично позаботится". Питер Ван Халс надавил на нас своим влиянием в еще слабо известной нам стране и нам ничего не оставалось - музыка это все, что здесь можем. В биг-бэндах же мы не играем, это большие группы и в них получается очень хорошо выделиться, разве что ждать, когда тебе предоставят небольшое соло, но это уже совсем не то. Тогда мы с Бенни решили, что вступим в биг-бэнд, а на следующий день мы взяли аванс. Так и было. Но мы бы хотели оспорить иск, так не согласны, что должны выплачивать выданные нам деньги, деньги потраченные на концерт и уж тем более за моральный ущерб, так как мы отыграли нашу часть полностью, своей игрой же концерт мы лишь оживили, о чем докажет ходатайство о допросе свидетелей - многие их которых сидели тогда в зале в качестве слушателей, а морального ущерба как и порчи своего делового лица истец Господин Питер Ван Халс не понес, а лишь его преумножил и окрасил в оптимистичные цвета, так как такого еще никогда не было и, поверьте, не скоро это сможет повториться. Так же я подаю ответный иск о взымание с Питера Ван Халса компенсации за моральной ущерб мне и Бенну Мортону. На этом я закончил и с позволения суда подаю ходатайство о допросе свидетелей.
Судья, по закону не имеющий права не подтвердить такое ходатайство дал разрешение и в зал постепенно стекались свидетели, все они твердили одно и то же:
-Эти парни, это сделали то, чего еще никто, никогда сделать не мог!
-Бенни Мортон и Джимми Хэном - лучшие джазмены в мире!
-Я восхищен игрой этих ребят, они прекрасны!
-Господин Питер Ван Халс не имеет права подавать такой иск, эти двое лишь набили его кошелек под завязку!
И прочее в том же стиле. Парочка свидетелей было из нашего же биг-бэнда и они говорили о том, что наша игра лишь оживила группу. Никто не был недоволен. Все до единого свидетеля были на нашей стороне, даже пара свидетелей со стороны Питера Ван Халса высказались "против" него.
Дело было за малым.
Судья обьявил о перерыве, в течении которого суд вынесет свой окончательный вердикт.
Мы с Бенни осталась в холле перед залом судебного разберательства, все что-то копошились, кто-то бегал курить, кто-то в туалет - каждый по своим делам. Питер же смотрел на нас так, что казалось его взгляд в скором времени нас либо мгновенно превратит в пепел, либо распилит пополам.
К окончанию перерыва все столпились у входа в зал. Когда двери были открыты все буквально хлынули туда как один, сумасшедий поток. Мы с Бенни зашли последними и сев на свои места приготовились.
Судья начал:
-Суд принял решение, Господин Питер Ван Халс, встаньте, - истец встал и поднял свое довольное лицо, нагло поглядывая в нашу сторону, - ваш иск не был оправдан, и вы приговариваетесь к штрафу составляющему сто пятьдесят тысяч евро в качестве компенсации ответчику и так же вы оплатите затраты на суд. Эксплуатация таланта - это самое страшное преступление, Господин Питер Ван Халс!
Затем судья попросил истца удалиться из зала, и тот, гневно выкрикнув пару бранных слов вышел из зала, хлопнув дверью так, что у меня и по сей день стоит в ушах тот грохот и звук раскатившегося по залу эхо.
Судья улабнулся. У него и правда было хорошее настроение. Тут он улыбнулся еще шире и достал из под стала гитару. Полился звук прекрасного джза-мануша. Я достал голди и тихоньку аккомпанимировал, затем к нам подключился Бенни на саксофоне, а в скоре и все свидетели. У каждого что-то было - кто с трещетками, кто с флейтойкто на гитаре.Кто-то вообще просто танцевал, а кто-то даже разбирал в углу сентезатор. Самое интересное то, что получилось довольно слажено и красиво при том, что каждый чем-то выделялся. Это был совсем не обычный биг-бэнд, это была группа людей, соединных одним смыслом и одной целью.

Джаз лишь для джаза

Fri, 20 Feb 2009 23:09:14 GMT

-Его звали Бенни Мортон. Он был афроамериканцем, знаете, из числа тех, чьи дальние роственники еще были завезены из Африки на территорию Нового света. Он любил джаз, да, любил его больше всего на свете, я все еще думаю, что джаз он любил куда больше чем меня. И знаете, быть может именно эта его любовь к джазу и погубила все наши отношения. Не знаю, - ее глаза, выражающие бесконечную печаль и страдания человека, чье сердце было разбито ненадолго закрылись. Кажется она придавалась каким-то сладостным воспоминаниям - ее губы немного вытянулись и у рта образовались небольшие морщинистые ямочки. Он все понимал, сидел в своем кресле и молча на нее смотрел, как-бы ожидая продолжения рассказа. Дав ей немного понежиться прошлым он попросил продолжать - часы разговора были ограничены. - он был трубачем, ну знаете, эти ребята, с большими трубами, дудящие в них напропалую. - она вопросительно на него посмотрела, он кивнул, и кажется сказал, что это называется "саксафоном", - я тогда точно не расслышал. Тяжело было сидеть в соседнем кабинете и приложив стакан к уху слушать все, что они говорили.

Она продолжила:
-Мы познакомились с ним, когда я шла покупать своему молодому человеку подарок на рождество. Я тогда зашла в магазин подарков и ходила рассматривала всякую дребедень: духи, свечки, арома-палочки, фигурки и какие-то непонятные фентифлюшки, якобы считающиеся искусством, - как я понимаю тут она сотворила такую гримасу на лице, что по ней было не вооруженным взглядом видно, каким же бредом она считает всяческого рода "искусство" вообще, - а он стоял там, весь такой неопрятный, не ухоженный, в каком-то старом, потертом уже пальто, грязных джинсых, на которых было видно множество заплаток, и коричневых, бесформенных ботинках. Волосы были потрепаны, болтались в разные стороны, как куски ткани, право же, это было столь завораживающее зрелище! - тут она по-видимому рукоплескала в разные стороны и была столь эксцентрична, что тот парень, сидящий в кабинете аж ахнул, столь понимающе, столь чувственно, в этом "охе" содержались все чувства сразу - и изумление, такое правдивое, честное, и некая доля радости, и сочувствия и прочее, что я аж сам тогда охнул, не знаю уж почему.
-Он посмотрел на меня, каким-то потерянным взглядом, как инопланетянен из другого мира, и сказал, что ему нужны "коробочки", так и сказал, просто посмотрел на меня и выдал: "Я ищу коробочки, они мне очень нужны". Я тогда чуть не лишилась чувств, он был настолько другим, я просто вспыхнула, захотела его, знаете, он испугал и поразил меня одновременно, словно пугающий, и, в то же время, поражающий нас своей бесконечностью и неизвестностью космос, ну или океан. Я сказала ему, что помогу найти много коробочек, всяческих, каких только он захочет. Таких коробочек, которые ему нужны. Он кивнул и я его повела его в отдел духов. Он долго смотрел на ветрины, что-то невнятно бормотал, понятное, по-видимому, лишь ему одному, а затем пошел на кассу. Он скупил около тридцати или даже больше разных духов. Среди них были и "Gucci", "D&G", "Lacoste" - он покупал не смотря на цену. А потом, когда расплатился пачкой смятых в комок купюр, там же, на кассе, начал все открывать, ставил духи на кассу и кидал упоковки в пакет. Все тогда смотрели на него не понимающими взглядами, как на психа, а он просто спокойно положил их в покет, сказал мне спасибо, смотря куда-то в потолок и двинулся к выходу с пакетом в руках.
Я буквально побежала за ним, так не хотелось чтобы он ушел, чтобы пропал на совсем, мне так хотелось быть с ним, что я забыла про подарок своему молодому человеку, вообще про него забыла и побежала за этим черным, ох, извините, пожалуйста - афроамериканцем, схватила его за руку и позвала выпить кофе. Знаете, - черт, она повторяла это "знаете" тысячи раз, раз за разом повторяла, я начинал раздрожаться. Меня всегда это раздрожало, и даже сейчас, когда мы уже не были вместе.
- Он согласился, и мы перейдя дорогу зашли в "Бульвинкль и Бобо" - небольшое заведение, владельцы которого яро выдают себя за итальянцев, хотя и выглядят как грузины, не имеет значения, - тут она скорее всего отмахнулась рукой куда-то в сторону, она всегда так делает, я знаю, - мы мило тогда посидели, он рассказывал что-то про Чикаго, Новый Орлеан, что-то про "Бибоп", "Хард-боп", "Грув" и "Мейнстрим". Я позже поняла, что все это - разновидности джаза. Рассказывал про "старика" Луи, Бэна Уэбстера, Лестера Янга и Каунта Бэйси. Он постоянно говорил какие-то непонятные имена, множество имен, множество непонятных слов, рассказывал мне про традиционные для свинга манеры, про импровизационные партии, проклинал вечно Фьюжн и Эйсид. Не знаю, что это именно такое, но он это не любил, говорил, что любит "живое", то, что идет от сердца. Так он выражался. Пока он не вбил все эти непонятные слова мне в голову так, что они отпечатались в моей памяти навсегда он не успокоился.
Когда я начинала что-то рассказывать про себя, он начинал зевать, либо же сразу меня перебивал, его неинтерес ко мне лишь подстегнул меня сильней, я решила во чтобы то не стало добиться его, любыми усилиями. И уже этим вечером оказалось у него дома - в непонятной коморке, усеянной коробками, упоковками, игрушками и прочей дребеденью — все это, как он обьяснил позже помогало ему творить. В углу стояла кровать, на ней лежал этот, как вы сказали.."Саксо.."? - "Саксофон" - прогремел голос того парня, выслушивающего ее, почему-то на раздраженной ноте, я тогда не понял почему, теперь же это ясно как белый день, - Бенни заварил кофе, - О Господи, неужели она наконец назвала меня по имени! - уселся на кровать около своей трубы, и начал его жадно глотать, так, словно это была вода или какой-нибудь коктейль, вроде "Б-52", так и выпил, глотка за два, а ведь там был горячий кофе! - тут она, судя по всему, опять начала рукуплескать.
-Я села к нему на кровать, он чуть подальше отодвинул саксофон и кажется его обнял, знаете, сел так, будто защищает его от чего-то опасного, словно это что-то живое, а не просто труба, и ему что-то угрожает. Я начала медленно его соблазнять, не буду рассказывтаь все в деталях, но мы занялись любовью, хоть свою трубу с кровати он так и не убрал, а она занимала места больше чем мы вдвоем. Он был ужасно неумел и обращался со мной так неловко, что я невольно задумалась занимался ли он сексом когда-нибудь до этого вообще.
"Поторопитесь, пожалуйста, время приема подходит к концу" - услышал я голос парня, психолог, точно, я вспомнил - эти ребята, которые выслушивают тебя часами за деньги называются "психологами".
-Ладно, тогда я расскажу быстрее - про своего молодого человека я почти забыла, хоть он мне и названил, и спрашивал, что же такое стряслось, что я столь резко стала к нему безразлична, он страдал, но мне не было до этого - Бенни стал всем моим Миром. Я любила его без ума. Уже через два месяца мы съехались, правда покидать свою коморку он отказался, но я была согласна пойти на жертвы и жить у него, при одном лишь условии, что свою трубу он будет убирать с кровати, на что он, с трудом, но согласился. Каждый вечер он уходил куда-то со своим саксофоном, он где-то играл, не помню уже где. По всюду был его треклятый саксофон, право же, эта чертова труба, она не давала мне покоя, он повсюду таскал ее с собой, вечно дудел в нее, ночью, утром, днем, а вечером уходил дудеть в какое-то другое место. Этому не была предела и в конце я решилась. Я дождалась дня, когда он куда-то ушел, без своей чертовой трубы и выкинула ее на улице в мусорный бак, знаете, тяжело было ее нести, - вот он, момент истины! Так вот почему я нашел свою трубу на свалке! Мне пришлось подключить к поискам всех своих знакомых, и она была на свалке, как же мне повезло, что никто не заметил мою дорогую Джесси раньше меня! - когда он вернулся он сразу же заметил пропажу, он начал метаться по комнате, словно ненормальный, что-то кричать, я старалась обьяснить ему, что этот саксофон - рушит весь мой мир, что я не могу так, что я должна быть для него важней, но он не хотел слушать, он просто выбежал и захлопнул дверь, куда-то исчез, я больше его не видела. - Тут она расплакалась, я слышал это, проклятый плач, сводящий меня с ума, но она была виновна, она ничего не понимала, проклятая стерва!
-Почему, почему, почему же он ушел?! Что же не...
"Выметайтесь, выметайтесь вон из моего кабинета, вы - проклятая, бессердечная сука, вон отсюда, мне не нужны ваши деньги, вон!" - это говорил психолог, он орал, буквально кричал на свою клиентку и это был единственный случай, когда он сорвался, как он рассказал мне потом. Она что-то кричала, но затем я услышал гром захлопнувшийся двери и ее удаляющийся плач в коридоре. В соседнем кабинете раздался звук открывающегося ящика, а затем потихоньку, набирая громкость начали раздаваться звуки игры на губной гормони. Это было прекрасное, поражающее соло. Я немедленно поднял свою Джесси с пола, и начал аккомпанимировать. Затем встал и направился в соседней кабинет.
Мы столкнулись в коридоре. Со слезами на глазах я обнял Джимми, того самого парня, что выслушивал мою бывшую на протяжении столь долгово времени, он рыдая схватил меня и мы долго еще стояли так, обнимаясь посреди коридора.
Уже через месяц наших отношений, мы с Джимми, решили, что прекрасно друг-другу подходим и отправились в Голландию, где мы и были связаны узами однополого брака.
Я, Джимми, моя любимая "труба" Джесси и его маленькая Голди - мы были неразлучимы.

Фильшивый цирк веселой Смерти

Sat, 13 Dec 2008 01:48:30 GMT

Уже во всем своем пышном раскате стояла осень, радую людей своей необычайной красотой, данной им самой природой. Выложенные брусчаткой тротуары, с симметричными узорами из плиток другого, контрастирующего цвета уже были заволочены под множественными слоями опавших листьев. Нижние слои этих листьев, прикрытые лежащими сверху охватывал процесс гниения, и они достаточно быстро превращались в зрелище человеческому глазу неприятное. Но люди этого не видели, они проходя лишь поверхностно осматривали окружающую их картину и радовались красе, более глубоко не заглядывая и особо этому значения не придавая.
Молодой же Граф Константин был мальчиком спокойным и рассудительным, но во всем, что его окружало предпочитал разбираться до конца. И в эти, казалось бы, чудесные октябрьские деньки, когда солнечные лучи еще пробивались сквозь за волочившие, не желающие их пропускать тучи грязно-серого цвета молодой Граф двенадцати лет от роду со своей гувернанткой ровно в обед выходил погулять. Она волоклась за ним словно хозяйка жалеющая о том, что завела столь энергичного пса. Он же понимал то, что псом в этой ситуации приходится быть ей и потому неугомонно бегал по нешироким улочкам города забредая в самые малозаметные закутки и переулки. Осень ему нравилась, но подходя к накиданным дворниками в кучи листьям он тот час разгребал их и представляющиеся ему картины его печалили.
Так же молодой Граф ровно через тридцать минут после полудня должен был выпивать кружку зеленого чая, устроившись в приглядевшемся ему месте в саду, что располагался у летнего домика их семьи. Но каждый день он пил чай и потому знал о нем достаточно много. Он знал, что родиной чая считают Восточно-Тибетскую возвышенность и знал, что там берут свое начало Янцзыцзян и Салуэн. Он думал, что именно по течению указанных рек семена чая переносились из очага возникновения в другие места, но все это мало беспокоило его. Он мучился от того, что кто-то этот чай выращивал и чьими-то чужими и неизвестными руками этот чай был приготовлен. Все эти мысли, догадки, Константин не мог без них, в этом была вся суть его существования.
В один из таких же октябрьских дней, когда юный Граф Константин лишь готовился к предстоящей ему прогулке он услышал в холле голос матери. Позже, уже спускаясь по винтовой лестнице, он увидел мать, все так и стоящую в холле. По ее щекам стекали слезы, одна за одной, и тихо падали на пол. Она беспрестанно издавала своим носом непристойные на его взгляд звуки и держала в руках все то же, врученное ей уже четверть часа назад развернутое письмо.
-Мама, у вас что-то произошло? - спросил он ее ласково, и эхо из всех углов холла прошептало за ним.
Но мать промолчала и через некоторое время вручила ему письмо. В нем было очень много слов, приводить которые смысла не имеет, смысл же был краток - отец Графа Константина и муж Графини Эллы был мертв. Юного Графа охватила дрожь, он выронил письмо и упал на пол без чувств. Мало что так беспокоило Константина так, как его отец. Отца он очень любил. Он проводили с ним полностью все воскресение каждую неделю, они вместе спокойно с ним прогуливались, посещая по пути симпатизирующие им заведения, ни о чем особо не задумываясь они могли прогулять так весь день с самого утра и до позднего вечера, просто беседую о том о сем. Они были очень близки и даже мать не была Константином столь любима как отец. Потому на следующий день очнувшись у себя в кровати он очень тяжко воспринял известие о проводимых сегодня похоронах, но отказаться от поездки не мог.
Одевшись в траурный черный костюм и столь же мрачную как безлунное небо без единой светящейся на нем звезды рубашку он спустился и сел в уже ждущий его там экипаж. Мать всю дорогу, занимающую около часа, а то и больше лишь безудержно рыдала, прикрыв лицо темным платком. Когда они приехали Константин увидел уже собравшуюся похоронную процессию и множество людей, находившихся здесь по ему непонятным причинам. Он предполагал то, что это люди, приехавшие на похороны отца, желающие с ним попрощаться в последний раз, но их было здесь лишком много. Ни одного человека, в понимание Константина, не могло окружать столь большое число любящих людей.
Тем ни менее, выйдя из экипажа он увидел надетые на каждом траурные костюмы, и все эти люди, скорее всего многие из которых его отца даже не видели более одного-двух раз, кинулись к нему и его матери, выкрикивая однообразная фразы о сожаление. К нему подходил один человек за другим, и все они пожимали ему руку, называли его "истинным Графом" и сыном его отца. Но ни в одном из их лиц он не видел истинной печали, все они натянули на себя наигранные маски, и высказывая ему, Графу Константину, чей отец умер, множество комплиментов даже не задумывались о столь явной двенадцатилетнему мальчику лживости их лести.
Подойдя к гробу он увидел своего отца, лежащего там. Лицо его было в пудре, веки опущены. На него был натянут идеально чистый костюм и рубашка с бабочкой. Волосы были причесаны и намазаны густым блестящим лаком. От него исходил диковинный, приятный носу аромат. Все это казалось юному Графу бредом, словно отец его было товаром на полочке, и его очень хотели продать.
Все гости ходили тут кругами, общались друг с другом и подливали в бокалы. Некоторые смеялись, кто-то даже шутил на отдаленные темы, пока всех не оповестили о том, что пришел момент погребения тела и прощальных слов. Все они по одному выходили к гробу, в коем лежал отец юного Графа и произносили свои коротенькие речи, лишь его мать сказала что-то стоящее, понятное ему. Приехавшие же сюда люди были ему не понятны и цели их ему были не ясны, потому то он и отправился на небольшой холм, что находился здесь поодаль, чтобы видеть все, что происходит, но при этом не присутствовать. Поднявшись не торопясь на этот холм он увидел, что на нем уже кто-то сидит. Это был молодой человек лет двадцати пяти на вид. У него были красивые черты лица, прекрасная прическа и дорогой, изящный костюм натянутый на него. Ботинки были залакированы до блеска, и он улыбаясь и медленно покуривая трубку наблюдал за происходящим внизу. Казалось, что он вообще не шевелился.
-Ты что-то ищешь? - вдруг спросил он, даже не посмотрев на Константина.
-Нет, я лишь хотел присесть здесь.
-Тебе там не нравится? - спросил молодой человек.
-Нет, можно я сяду?
-Конечно, присаживайся, - ответил тот, достал откуда-то из-за спины что-то завернутое в ткань и вытащил оттуда печенье, - угощайся, я знал, что ты придешь.
Юный Граф присел рядом, но печенья брать не стал.
-Откуда, - он сглотнул, - откуда вы знали, что я приду.
Молодой человек взял немного печенья и засунув их в рот молниеносно проглотил.
-Вы не жуете? - спросил Константин.
Тот лишь рассмеялся.
-Так почему тебе там не нравится, давай, расскажи мне. - ответил молодой человек вопросом.
Юный Граф немного призадумался, после чего изрек:
-Это все, все, что здесь происходит - оно не нравится мне. Я не знаю этих людей, они мне не знакомы, и право же, я уверен, отцу многие тут близки никогда не бывали, но тем ни менее, почему же здесь так много людей, для которых мой отец ничего не значил? Я видел это в их глазах, видел по их улыбкам и слышал по их смеху. Я слышал то, как они разговаривали про отца, но это не было воспоминаниями старых друзей, они говорили не о том, не так. Зачем все это нужно, я ведь вижу - это не нравится ни матери, ни мне. Для кого?! - молодой Граф уже не выдерживал, руки его опять начали трястись и слова он буквально выкрикивал.
Собеседник же лишь продолжал улыбаться и смотря на похороны. Он съел еще немного печенья. Казалось ему все это нравится.
-Константин, я понимаю тебя. Знаешь ли ты о том, как именно умер твой отец?
Юный Граф очень удивился то, что неизвестный ему человек назвал его по имени, а так же не указал на социальное положение, назвав его как крайне близкого друга, но интерес к конкретным обстоятельствам смерти его отца перевесил желание иного и потом он лишь отрицательно покивал.
-Твой отец, он умер от геморроя, болезнь эта развивалась у него очень долгое время и геморроидальные сплетения начали совсем уже выпадать наружу, они целыми днями кровоточили и причиняли твоему отцу ужасную боль. Он же, считая эту болезнь недостойной и глупой про нее молчал, чувствуя себя крайне не ловко. Единственным днем, когда он забывал про эту боль, было воскресение - он тогда полностью придавался своему сыну - тебе и боль его абсолютно не беспокоила. Так, изо дня в день и из месяца в месяц тянулась его ужасная болезнь, достигнув некоторое время назад четвертой степени и объединив в себе симптомы кровоточащей и болевых форм геморроя. Анальный зуд, постоянный дискомфорт, боли, выделение крови из анального отверстия - вот лишь некоторое неприятности с которыми сталкивался твой отец из-за своей глупой гордости. - молодой человек проглотил еще немного печенья. - Умер твой отец в еще более глупой ситуации, в очередной раз его охватила боль, и становилась все сильней и сильней, и когда ему стало уже совсем невмоготу он резко встал, но сделал он это слишком резко, и потому к тому времени уже достаточно сильно изношенный связочный аппарат, что удерживает внутренние геморроидальные сплетения в анальном канале не выдержал и порвался. Твой отец практически моментально умер от болевого шока. - молодой человек затянулся, выдохнул, и закончил. - но об этом, конечно же, никто не знает и никогда об этом не расскажут.
Юный Граф, к тому времени уже одержимый приступами рвоты не выдержал и ранее удерживаемое вещество в его рту хлынуло наружу даже через нос. Собеседник лишь улыбнулся и продолжил уплетать печенье. Константин, придя в себя повернулся к нему и расширенными глазами спросил того:
-Да кто ты, кто же ты такой, откуда тебе все это известно?! - эти слова он уже не просто выкрикивал, а буквально орал.
-Я - Смерть. Но я - Смерть веселая, а не грустная, хоть мой юмор понятен и не каждому. И все, что здесь происходит - это мой фальшивый цирк, арена моего развлечения, где я устраиваю свои безумные представления.
Константин онемел. Через минуту же он душевно рассмеялся, приобнял собеседника и даже затянулся его трубкой. Они стали друзьями.

В любви

Fri, 05 Dec 2008 22:35:03 GMT

В любви

Небольшая комната с матово-серыми стенами, в углу стоит стол, одна из ножек подперта двумя толстенными книгами. Клубы табачного дыма расходятся по комнате, жужжание пролетающих у весящего на потолке вентелятора мух режет слух. Его лопасти медленно проворачиваются издавая при этом неприятное скрежетание. В противоположном от стола углу стоит кровать, с металическим креплением. На ней скомкано грязное белье и лежат драные джинсы в багровых пятнах. Посреди комнаты, на полу, сидит человек в тканевой толстовке, на его лицо натянут маленький капюшон, до коленок свисают шорты, оголяя его волосатые, практически покрытые мехом и притом грязные ноги. На его ступнях розовые сланцы с высокой подошвой. Они очень удобные и хорошо держатся на ноге, не давая ступне выскальзнуть даже при резких движениях и прыжках.
В углу, на единственной табуретке, сидит женщина с поседевшеми еще в юности волосами. У нее морщинистое лицо и левый глаз постоянно дергается в нервном тике. Она смачно и медленно затягивается сигаретой без фильтра, и выпускает дым в потолок. У нее повышено слюновыделение и потому с сигареты медленно стекает слюна, капая на разбитую плитку. На ее дряхлое тело натянут матерчатый халат розового цвета. Она купила его вместе со сланцами.

-Мам? - обращается к женщине человек сидящий на полу не поворачивая головы.
Она затягивается еще раз. Слюна опять капает. Она дрожащей рукой отправляет сигарету в раковину около стола. Раздается шипение.
-Когда приедет отец? Ты обещала, ты помнишь?
Женщина поднимает стакан из тяжелого стекла со стола и медленно глотает хлорированную воду.
-Он не приедет, - наконец отвечает она, - он умер, Джозефино, умер. - она в очередной раз отпивает из стакана.
Молодой человек достает сверток из заднего кармана шорт и высыпает на руку две капсулы. Он проглатывает их не запивая. По его щеке стекает слеза.
-Ты обещала, - говорит он хриплым голосом в пустоту перед ним, - ты обещала. Сука.
Женщина достает еще одну сигарету и прикуривает от газовой плитки.
-Прости меня, Джозефино. - она садится обратно на табуретку и опирает голову о стену.
Молодой человек грузно поднимается с пола и направляется к кровати. Женщина берет со стола ножницы и подогнув ноги в коленях начинает стричь ногти. Излишки сыпятся на слюнявый пол. Молодой человек достает из кармана скомканных на кровате джинсов металическую зажигалку.
-Сука! - выкрикивает он и бросает зажигалку в женщину, она попадает в нижнию губу, - как ты могла, сука?!
Женщина роняет из рук ножницы и прикосается руками к губам. Она подносит окрашеные в алый руки к глазам и начинает плакать. Сплювывает на пол кровь и два выбитых зуба.
-Я люблю тебя, Джозефино. Люблю. - говорит она неразборчиво и шепелявя.
Молодой человек подходит к телефону у кровати и набирает номер. Гудки.
-Да? - отвечает приятный женский голос.
-Сара? Дорогая?
-Да, это я.
-Я хотел сказать, что люблю тебя.
-И я тебя люблю, Джозефино. Но сколько раз я должна повторять чтобы ты не звонил мне на работу?
-Извини, дорогая. Мы можем сегодня встретиться? В нашем парке в четыре.
-Нет, Джозеф, Я задержусь на работе до поздна. Сегодня мы не сможем встретиться.
-Но, Сара, доро...
Гудки. Женщина уже не плачет, но слезы стекают по ее лицу. Она же курит очередную сигарету.
Молодой человек возвращается в центр комнаты и садится обратно. Тишина.
-Она тебя не любит. Ты ей не нужен. - говорит женщина. Она говорит тихо и нечленораздельно. Ей тяжело говорить, ей больно.
Молодой человек не отвечает и начинает насвистывать заунылую мелодию, хлопая иногда при этом в ладоши.
-Я говорю: ОНА ТЕБЯ НЕ ЛЮБИТ! ТЫ ЕЙ НЕ НУЖЕН! - повторяет женщина, на этот раз куда более громко и отчетливо.
-Заткнись, проклятая ты сука, заткнись, я тебе говорю! - на этот раз молодой человек практически вскакивает с пола как ошпареный и орет на женщину.
-Я люблю тебя, Джозефино, но не она, нет, ты не нужен ей. - женщина опять сплювывает окрашеную в бордовый слюну на пол.
Молодой человек одним рывком оказывается у стола и хватает огромный нож, скорее похожий на тесак для расчления особо крупных кабанов, а не кухоный нож для резки мяса. Он подносит его женщине, прикасаясь холодной сталью к ее телу.
-Давай, повтори это, блядская сука, скажи еще раз то, что только что сказала! - его глаза расширяются от ненависти и омерзения, кажется он уже готов вонзить этот нож в ее тело, - ну же, давай!
Женщина медленно и смачно затягивается, на выдохе он закрывает глаза наслаждаясь этой затяжкой.
-Я сказала, что ОНА ТЕБЯ НЕ ЛЮБИТ, Джозефи...
Нож вонзается в ее тело и разрывает кожный покров, молодой человек надавливает на него сильнее и тот входит по рукоятку. Из под лезвия сочится кровь и стекает по дряхлому телу на табуретку и дальше на пол, оставляя при этом бордовые пятна на розовом халате. Тело женщины бьется в предсмертной агонии, изо рта начинает течь слюна, молодой человек агрессивно и резко начинает орудовать ножом в ее теле, вынимая его и втыкая раз за разом, пока кожа, органы и тканевый халат не превращаются в одно целое и непонятное месиво. Он хватает ножницы и начинает что-то резать. По стулу вместе с кровью начинает стекать жидкое дерьмо, разнося при этом по комнате омерзительный запах. Молодой человек засовывает в тело матери руку, засовывает ее по локоть и вырывает сердце. Оно еще кажется живым и бьется словно механические часы. Он ощущает его пульсацию в своей руке.
Молодой человек вынимает из кармана халата пачку сигарет, вытаскивают одну замарав ее при этом своими руками и прикуривает. Он закашливается. Хватает с кровати простыню и заворачивает туда все еще бьющееся сердце. Не закрыв за собой дверь он выходит на улицу. Прохладно, его одувает осенний ветер. Всё вокруг него засыпано опавшеми желтыми листьями с золотистым оттенком. Деревья стоят голые и их ветки плавно покачиваются на ветру. Джозеф медленно идет по улице, его взгляд опущен вниз, он курит. Пройдя пять минут по безлюдной дороге он останавливается у семи-этажного офисного здания и заходит внутрь.
-Молодой человек, у нас не курят. - останавливает его голос вахтера.
-Извините. - он выходит, выбрасывает сигарету и возвращается обратно.
Поднявшись на шестой этаж в коридоре он останавливается у 614 офиса и негромко стучится.
-Войдите. - раздается голос.
Он входит. В комнате сидят четыре девушки, каждая за своим компьютером и офисным столом. Одна что-то пишет на бумаге, другие что-то печатают, настукивая по клавишам.
-Сара, - обращается он к той, что сидит прямо перед ним.
Она поворачивается, вскрикивает, начинает что-то кричать. Все поворачиваются на крики и видят молодого человека в окровавленных шертах и толстовке, видят его покрытые мехом ноги с уже практически запекшейся на волосинках кровью, видят его нелепое, глупое лицо со взглядом ненормального осматривающее все вокруг, видят сверток у него в руках - и начинают визжать.
-Сара, - он подходит к девушке, - Сара, - с наслаждением повторяет он это имя, - я люблю тебя, Сара. В доказательство я принес тебе это, - он протягивает ей сверток, она вскакивает со стула и зажимается в угол, - это то, что доказывает мою к тебе безграничную любовь. Это сердце моей матери. - и он разварачивает простыню, протягивая содержимое Саре со счасливым лицом и детской улыбкой.
Одна из девушек с криками выбегает из офиса, другую начинает тошнить, третья падает на пол без чувств, Сара же в истерики начинает хлестать ладонями молодого человека по лицу.
-Идиот! Проклятый идиот! Да ты ненормальный! Ненавижу тебя, ненавижу! Ничтожество! Псих! Идиот...
Она еще долго так будет проклинать его последними словами. И даже после того как он разбежится и выпрыгнет в окно она все равно в состояние аффекта будет посылать ему в путь бесчисленные ругательства, и даже когда он упадет на асфальт, разбив при этом сердце матери она будет продолжать орать. А он будет мучеться лежа посреди дороги и загибаться, готовясь к смерти, будет рыдать, разбрызгивая по асфальту с размозженным сердцем свою сопли и слюни. А она еще долго будет его ненавидеть. И долго будет его проклинать. И через пол года она умрет от инфаркта. А отец, приехавший с войны на следующий день и обнаруживший в открытой квартире тело жены измазанное дерьмом с вырезаным сердцем и летающими над ним мухами застрелится в той же комнате. Но молодой человек не будет об этом знать. Он уже мертв. Он был влюблен. И не он виноват...

Меланхолия

Fri, 14 Nov 2008 22:31:32 GMT

Ты идешь по улице, лицо одувает прохладный утренний ветер, твой плащ развивается, шарф постоянно слетает. Грустным взглядом ты взираешь на окружающую тебя суматоху, спешащих по делам людей, школьников с портфелями бегущих на занятия, мужчин и женщин, уже более состоявшихся, к коим их маски, их образ уже прилипли столь сильно, что стали их сущностью. Все они торопятся. А ты просто идешь, нет цели, желаний, словно лишь безликая оболочка пробираешься по уготовленному тебе жизненному пути, особо о нем не задумываясь. Тебе чего-то не хватает, не знаешь чего. Бездумно куришь, одну за одной поглащаешь словно был создан лишь для того, чтобы поскорее уже уйти из этого абсолютно тебя не интересующего прогнившего наизнанку Мира. Тебе безразлична судьба и жизнь окружающих, плевал ты на них, на всех, тебе нет до них дела. День за днем ты перебераешься на общественном транспорте из одного конца города в другой, так, как тебе скажут делать откуда-то свыше, ты все выполнишь беспрекословно, прозябая в холодном утреннем автобусе, думая о бессмысленности, погрузившись в напыщенную обстановку меланхолии урбанизационного человека, тянущую за собою всякого, особо его об этом не спрашивая.
В такой момент ты понимаешь, все что тебе нужно - цель. Некая вещь, что займет твою голову некоторое время, то, за чем ты будешь гнаться ближайшее время, к чему будешь стремиться, лишь бы выйти из состояния безразличия. Работа то, или же просто личный интерес в какой-либо области, все мы нуждаемся в целях, из которых и вытекают наши желания. Желания - движущая нами сила, и при их отсутствие, при не возникновение их мы теряемся, не знаем, что нам вообще делать, куда идти, чем заняться, кому позвонить. Хочется лишь лежать или же умереть, глупо смотреть в потолок, полеживая на диване, курить, и думать, о том, что значения не имеет, лишь бы забить чем-то голову. Бестолковый трэш.
Поройся в своей голове, почитай что-нибудь, поглащай информацию, ты нуждаешься в ней, и ты найдешь, найдешь то, что тебе нужно, ты найдешь свою цель. Кто-то хочет и делает все для того, чтобы учиться в Гарварде, кто-то мечтает быть трактаристом, а кто-то просто купить себе батут и ежедневно его эксплуатировать. Не имеет значения. Найди себе то, что тебе по душе, займись этим, добивайся этого, главное, иметь к этому интерес, сделай все для выполнения желания. Одно повлечет за собой и другие, стремись.
А в конце ты все равно сдохнешь, проклятый сукин сын.

Выход есть всегда

Fri, 15 Aug 2008 20:08:12 GMT

Он никуда не торопился. Ему было незачем. Он вообще не помнил когда он последний раз куда-нибудь торопился. Уже пол-года он живет мечтой.
Его называли Локи. Звали его совсем по-другому, но некого это не интересовало. У него были длинные черные волосы, спадающие до плеч. Они были не убраны, он никогда не причесывался. Локи был не высок. Грязная серая куртка, ботинки с металлическими вставками на носках, разодранные джинсы. Его маленькие узкие глазки не были видны из-за длинных, густых волос. Он всегда смотрел вниз, из под своего большого тканевого капюшона. Он и не хотел видеть больше, Локи лишь изредка поднимал голову, осматривал все происходящее вокруг с явной ненавистью и опускал взгляд обратно. Его мир, мир грусти и уныния, вечных мучений превращал его жизнь в агонию, непрекращающуюся агонию. Все, происходящее вокруг доставляло ему лишь большие мучения.
Погода сегодня была на редкость солнечная. Все подростки выбегали на улицы из домов, катались на своих чертовых досках, радостно кричали, играли. Люди гуляли в парках, встречались с девушками, дарили цветы, были счастливы. Кто-то выгуливал детей, как щенков.

Локи свернул в переулок. Там он подошел к металлической, помятой двери. Ручки не было. Он пару раз ударил по ней, не сильно. Ему открыли.
-Ох, Локи, заходи. - мужчина средних лет с лысой головой распахнул перед ним дверь.
-Ты только встал? - безразличным, тихим голосом поинтересовался Локи, осматривая халат накинутый на мужчину.
Тот кивнул. Локи вошел. Мрачное помещение, пять небольших столиков. Он уселся на диван, откинул голову на спинку и устремил взгляд на барную стойку, стоящую в углу.
-Том, - крикнул он лысому мужчине, - налей мне чего-нибудь.
Тот вышел из дверного проема, судя по всему ведущему в его личные покои и укоризненно посмотрел на Локи.
-Ты перестанешь уже надираться каждый день? Подожди хоть до вечера, ты приходишь ко мне ежедневно, ранним утром и сидишь тут но ночи, иногда и вообще не вылазишь...
Локи поднял руку, как-бы давая понять то, что ему это совсем не интересно.
Том подошел к стойке и достал там что-то.
-"Куба-либра" сойдет? - кинул он.
-Да, только без колы и лайма. Побольше льда, пожалуйста.
Том неодобрительно покачал головой, но налил Локи немного рома.
-Держи. - все тем же тоном произнес он.
Тот взял стакан и высушил его залпом.
-Локи, дружище, неужели ты не можешь забыть, это все ерунда, все это проходит, ты же знаешь. Да плюнь ты на нее вконце-концов, ты же уже пол-года пьешь. Прекрати. Мне больно смотреть на тебя. Ты помнишь те временами, прошлое лето, ты же был абсолютно другим человеком. А теперь, - Том развел руками, - ну посмотри на кого ты похож, мне больно смотреть на тебя, Локи, черт возьми! - он уже начал кричать, он не мог удержаться и махал руками как невменяемый, на глазах выступили слезы, - Локи, Господи, да ведь все крутились вокруг тебя, ты был счастлив, а теперь ты пропил уже практически все свои деньги, я не буду занимать тебе когда ты все потратишь, я не буду тебе...
Локи встал и резко ударил Тома в живот. Тот не упал, он продолжал стоять, тяжело дышал и смотрел в разъяренный глаза Локи.
-Черт, ты просто не представляешь, что ты творишь, ты мой друг, Локи, и всегда им был, я лишь стараюсь тебе помочь.
-Лучше налей мне еще рома, Том.
Они немного помолчали.
-И извини меня, я немного погорячился, ты же знаешь, я живу на анти-дипрессантах и успокоительном. Нервы не выдерживают. Я не знаю, что со мной, не знаю, что мне делать... - Локи заплакал. Тихо, не произнося не звука, но слезы скатывались по лицу и падали на пол.
-Ничего, - сказал Том, и двинулся к стойке, - и успокойся ты, все ведь в порядке.
Локи не ответил. Он уже опять опустил взгляд на пол и погрузился в свои мысли. Том поставил перед ним стакан и ушел к музыкальному центру, включил какой-то блюз и сел около Локи.
-Том, - начал Локи своим хриплым голосом, - моя жизнь, она же была совсем не такой, я же был известен, работал на этом гребанном телевидение, раскидывался деньгами, у меня все было хорошо. Я и не думал, что все может вот так вот глупо закончится, я просто буквально исчез для всех в один момент, в тот раз когда я увидел ее впервый раз, черт, я уже тогда начал понимать то, что это нечто другое, не то обычно чувство, когда видишь девушку. И знаешь, долгое время все было замечательно, я был просто счастлив. Я некогда еще не чувствовал себя так хорошо, как в то время. Но она все разрушила, в одночасье, понимаешь, я просто был сломлен ее отказом. Не понимал как же это, как это вообще может происходить. У меня просто не было мысли, что она может мне отказать, я не знаю, не знаю я почему, но я был уверен, что нам так хорошо вдвоем, думал, что и она тоже была счастлива, думал, что... - Локи начал запинаться, говорил он уже совсем тихо, - ..что все будет хорошо, и тут это...я тогда начал пить, ты помнишь, - он глотнул немного рома, - пил и пил, сутками, но через неделю это прошло, я понял, что не нужно расстраиваться, что все еще получиться, что я смогу общаться с ней и дальше и когда-нибудь... - он отглотнул еще немного, - ...когда-нибудь все образуется. Но, ты же видишь, ничего не образовалось, мне нужна она, а я ей абсолютно не нужен...и знаешь, я, конечно, эгоистичен, что так долго не мог оставить ее в покое, но я не мог с собой ничего поделать, просто ничего не мог, мне помогла бутылка...
Том вздохнул.
-Но не пора ли уже забыть обо всем этом? Ведь ты уже пол-года пьешь, Локи. Время должно лечить, особенно при таком-то количестве спиртного твоя печень уже должна интересовать тебя куда больше нежели она... - он улыбнулся.
Локи поднял на него взгляд, но промолчал, лишь выпил еще.
-Вообщем я в смятении, седьмой месяц в смятении.
Том встал, подошел к стойке, взял бутылку рома и поставил ее посреди столика, между собой и Локи. Они молчали и пили. Локи курил очень много, он выкуривал сигареты одну за одной. Его здоровье его совсем не интересовало. Он уже давно подумывал о смерти. Но ему не хотелось убивать самому, ему хотелось умереть от чего-нибудь или от кого-нибудь. Но не убивать себя самому. Он пробовал пару раз, но некто дергающий за веревочки почему решил, что ему еще рано. И оставил его гнить и мучиться дальше. В реальном мире.
Жизнь Локи теперь состояла из воспоминаний. Он просто вспоминал те моменты, что он провел с ней. Ему было больно, очень больно вспоминать об этом, но по-другому он не мог. И продолжал мучать себя день за днем. Иногда, правда, он вспоминал те былые деньки, когда он еще был счастливым, когда радовался, смеялся и улыбался как все. Теперь же если он улыбался, то улыбка его был искуственна, натянута, смех был ненастоящим, радость - кратковременной иллюзией. Но он продолжал жить, надеялся, что настанет момент и он опять начнет жить, забудет и начнет жить, но этот момент никак не наступал и он уже начнал терять надежду.
Он выпил еще стакан и еще. Они сидели и пили. Бутылку за бутылкой. Локи хотелось забыться, хотелось впасть в забвение. Он начал что-то неразборчиво бурчать себе под нос. Том не обращал на него никакого внимания.
-Постой... - медленно и задумчиво произнес Локи, - ..Да! Да! - начал он кричать - Я знаю, что мне делать! - он начал хохотать, страшным и в то же время радостным смехом он заливал помещение.
Том вопросительно поднял на него взгляд.
-Закройся за мной! - с этими словами Локи вскочил и побежал к двери.
-Локи, стой! Что за... - опомнился Том, но было уже поздно, Локи открыл дверь и нечего не обьясняя выбежал на улицу.
Он буквально ликовал, он бежал по улице и смеялся, радовался, кричал, он поражался как же ему раньше не пришло это в голову, ведь все так просто. Локи добежал до ближайшей телефон трубки и на память набрал номер. Гудки.
-Да? - ответил женский голос.
-Анна? Это я - Локи, здравствуй, как ты? - спросил он, - только не вешай трубку! - быстро добавил он.
-Локи? - в ее голосе чувствовалось сильное удивление.
-Да-да, это я. - он никак не мог удержаться.
-Я в порядке, - ответила Анна, - а ты как? что с тобой? где ты?
-Все отлично, я в городе, я бы хотел встретиться с тобой, просто выпить кофе, ничего больше, правда, сама выбирай куда пойти.
Молчание.
-Анна! - испугался Локи.
-Да-да, я тут, я просто думаю, это так неожиданно... - опять тишина, -..ты помнишь то кафе где мы всегда сидели? - ее голос дрогнул, когда она произносила последние слова.
-Да, конечно, я помню.
-Через час, идет?
-Конечно!
Они попращались. Локи пошел к кафе. Он уже немного поднял взгляд. Если все пойдет так как он хочет, то он станет намного счастливей чем когда-либо. Он закурил. Минут тридцать ходьбы и он уже был в кафе. Локи занял столик на улице, под самым солнцем. Заказал себе кофе.
Когда пришла Анна он удержался, его трясло, но удержался и не стал ее обнимать.
Они сидели и болтали как недавние знакомые, обоим не хотелось задевать больную тему, для Анны - прошлое, для Локи - настоящее.
Анна была как всегда красива. Лишь смотря на нее Локи начинал сходить с ума, гореть. Ему хотелось быть с ней, хотелось ее, хотелось быть рядом. Она была его всем.
Они еще некоторое время сидели так и болтали, затем Анна собралась домой и Локи пошел ее проводить.
-Так ты теперь работаешь в журнале? Это так странно, ты же всегда говорила, что ненавидишь эти проклятые глянцевые журналы...
-Ну да, но оно того стоит, это очень хорошо оплачивается...
-Но разве не тяжело работать не получая при этом никакого удовольствия?
-Конечно, тяжело, - согласилась Анна, - но пока что это - лучший вариант для меня.
-Не уверен, что понимаю тебя. - не переставал Локи.
Они свернули в переулок перед домом Анны. Тут было безлюдно и очень тихо.
-Ну неужели ты думаешь, что мне лучше работать по моей профессии? Я же тогда... - она резко замолчала - Локи хватил ее за руку.
-Что ты делаешь, Локи?! - испугалась Анна.
Локи молча прижал ее к стене. Он посмотрел ей в глаза. Она начала дрожать. Его взгляд - он был безумен, его глаза пылали. Он ударил ее в живот. Она упала на колени. Затем еще раз. Когда Анна падала он поднимал ее и опять бил в живот.
-Я любил тебя, люблю и буду любить. - прошептал он и со всей силы ударил ее ногой. Он бил только по животу. Из-за рта полилась кровь. А он лишь бил дальше. Она умерла. Он сел рядом, покурил, подумал немного, улыбнулся, перекинул труп через плечо и побежал домой. Он жил совсем близко и пройдя дворами и переулками достаточно быстро добрался. Дома он раздел Анну, налил ей ванну, и положил ее туда. Он вытер ей кровь с губ и подбородка. Поцеловал ее. Ее влажные от воды губы не отвечали, но это не имело значения, он был счастлив. Это было все, что было ему нужно.
И через некоторое время Локи снова вернулся к работе, вернулся к жизни, он опять стал прежним, Том был рад, очень рад за своего друга.
-Я рад, что ты одумался, дружище, я очень соскучился по прежнему тебе. - говорил он с улыбкой на лице и обнимая Локи. И Локи улыбался ему в ответ. И тоже радовался.
Локи снова стал известен. И все начали узнавать его на улицах. Он уже никогда не смотрел вниз, и уж тем более он не носил капюшонов. Теперь он ходил на светские вечера, непринужденно болтал там со всеми, смеялся. А вечером он возвращался в свой новый дом. И трахал мертвую Анну. А скоро она начала разлагаться... Он никуда не торопился. Ему было незачем. Он вообще не помнил когда он последний раз куда-нибудь торопился. Уже пол-года он живет мечтой.
Его называли Локи. Звали его совсем по-другому, но некого это не интересовало. У него были длинные черные волосы, спадающие до плеч. Они были не убраны, он никогда не причесывался. Локи был не высок. Грязная серая куртка, ботинки с металлическими вставками на носках, разодранные джинсы. Его маленькие узкие глазки не были видны из-за длинных, густых волос. Он всегда смотрел вниз, из под своего большого тканевого капюшона. Он и не хотел видеть больше, Локи лишь изредка поднимал голову, осматривал все происходящее вокруг с явной ненавистью и опускал взгляд обратно. Его мир, мир грусти и уныния, вечных мучений превращал его жизнь в агонию, непрекращающуюся агонию. Все, происходящее вокруг доставляло ему лишь большие мучения.
Погода сегодня была на редкость солнечная. Все подростки выбегали на улицы из домов, катались на своих чертовых досках, радостно кричали, играли. Люди гуляли в парках, встречались с девушками, дарили цветы, были счастливы. Кто-то выгуливал детей, как щенков. <lj-cut text="читать дальше..">
Локи свернул в переулок. Там он подошел к металлической, помятой двери. Ручки не было. Он пару раз ударил по ней, не сильно. Ему открыли.
-Ох, Локи, заходи. - мужчина средних лет с лысой головой распахнул перед ним дверь.
-Ты только встал? - безразличным, тихим голосом поинтересовался Локи, осматривая халат накинутый на мужчину.
Тот кивнул. Локи вошел. Мрачное помещение, пять небольших столиков. Он уселся на диван, откинул голову на спинку и устремил взгляд на барную стойку, стоящую в углу.
-Том, - крикнул он лысому мужчине, - налей мне чего-нибудь.
Тот вышел из дверного проема, судя по всему ведущему в его личные покои и укоризненно посмотрел на Локи.
-Ты перестанешь уже надираться каждый день? Подожди хоть до вечера, ты приходишь ко мне ежедневно, ранним утром и сидишь тут но ночи, иногда и вообще не вылазишь...
Локи поднял руку, как-бы давая понять то, что ему это совсем не интересно.
Том подошел к стойке и достал там что-то.
-"Куба-либра" сойдет? - кинул он.
-Да, только без колы и лайма. Побольше льда, пожалуйста.
Том неодобрительно покачал головой, но налил Локи немного рома.
-Держи. - все тем же тоном произнес он.
Тот взял стакан и высушил его залпом.
-Локи, дружище, неужели ты не можешь забыть, это все ерунда, все это проходит, ты же знаешь. Да плюнь ты на нее вконце-концов, ты же уже пол-года пьешь. Прекрати. Мне больно смотреть на тебя. Ты помнишь те временами, прошлое лето, ты же был абсолютно другим человеком. А теперь, - Том развел руками, - ну посмотри на кого ты похож, мне больно смотреть на тебя, Локи, черт возьми! - он уже начал кричать, он не мог удержаться и махал руками как невменяемый, на глазах выступили слезы, - Локи, Господи, да ведь все крутились вокруг тебя, ты был счастлив, а теперь ты пропил уже практически все свои деньги, я не буду занимать тебе когда ты все потратишь, я не буду тебе...
Локи встал и резко ударил Тома в живот. Тот не упал, он продолжал стоять, тяжело дышал и смотрел в разъяренный глаза Локи.
-Черт, ты просто не представляешь, что ты творишь, ты мой друг, Локи, и всегда им был, я лишь стараюсь тебе помочь.
-Лучше налей мне еще рома, Том.
Они немного помолчали.
-И извини меня, я немного погорячился, ты же знаешь, я живу на анти-дипрессантах и успокоительном. Нервы не выдерживают. Я не знаю, что со мной, не знаю, что мне делать... - Локи заплакал. Тихо, не произнося не звука, но слезы скатывались по лицу и падали на пол.
-Ничего, - сказал Том, и двинулся к стойке, - и успокойся ты, все ведь в порядке.
Локи не ответил. Он уже опять опустил взгляд на пол и погрузился в свои мысли. Том поставил перед ним стакан и ушел к музыкальному центру, включил какой-то блюз и сел около Локи.
-Том, - начал Локи своим хриплым голосом, - моя жизнь, она же была совсем не такой, я же был известен, работал на этом гребанном телевидение, раскидывался деньгами, у меня все было хорошо. Я и не думал, что все может вот так вот глупо закончится, я просто буквально исчез для всех в один момент, в тот раз когда я увидел ее впервый раз, черт, я уже тогда начал понимать то, что это нечто другое, не то обычно чувство, когда видишь девушку. И знаешь, долгое время все было замечательно, я был просто счастлив. Я некогда еще не чувствовал себя так хорошо, как в то время. Но она все разрушила, в одночасье, понимаешь, я просто был сломлен ее отказом. Не понимал как же это, как это вообще может происходить. У меня просто не было мысли, что она может мне отказать, я не знаю, не знаю я почему, но я был уверен, что нам так хорошо вдвоем, думал, что и она тоже была счастлива, думал, что... - Локи начал запинаться, говорил он уже совсем тихо, - ..что все будет хорошо, и тут это...я тогда начал пить, ты помнишь, - он глотнул немного рома, - пил и пил, сутками, но через неделю это прошло, я понял, что не нужно расстраиваться, что все еще получиться, что я смогу общаться с ней и дальше и когда-нибудь... - он отглотнул еще немного, - ...когда-нибудь все образуется. Но, ты же видишь, ничего не образовалось, мне нужна она, а я ей абсолютно не нужен...и знаешь, я, конечно, эгоистичен, что так долго не мог оставить ее в покое, но я не мог с собой ничего поделать, просто ничего не мог, мне помогла бутылка...
Том вздохнул.
-Но не пора ли уже забыть обо всем этом? Ведь ты уже пол-года пьешь, Локи. Время должно лечить, особенно при таком-то количестве спиртного твоя печень уже должна интересовать тебя куда больше нежели она... - он улыбнулся.
Локи поднял на него взгляд, но промолчал, лишь выпил еще.
-Вообщем я в смятении, седьмой месяц в смятении.
Том встал, подошел к стойке, взял бутылку рома и поставил ее посреди столика, между собой и Локи. Они молчали и пили. Локи курил очень много, он выкуривал сигареты одну за одной. Его здоровье его совсем не интересовало. Он уже давно подумывал о смерти. Но ему не хотелось убивать самому, ему хотелось умереть от чего-нибудь или от кого-нибудь. Но не убивать себя самому. Он пробовал пару раз, но некто дергающий за веревочки почему решил, что ему еще рано. И оставил его гнить и мучиться дальше. В реальном мире.
Жизнь Локи теперь состояла из воспоминаний. Он просто вспоминал те моменты, что он провел с ней. Ему было больно, очень больно вспоминать об этом, но по-другому он не мог. И продолжал мучать себя день за днем. Иногда, правда, он вспоминал те былые деньки, когда он еще был счастливым, когда радовался, смеялся и улыбался как все. Теперь же если он улыбался, то улыбка его был искуственна, натянута, смех был ненастоящим, радость - кратковременной иллюзией. Но он продолжал жить, надеялся, что настанет момент и он опять начнет жить, забудет и начнет жить, но этот момент никак не наступал и он уже начнал терять надежду.
Он выпил еще стакан и еще. Они сидели и пили. Бутылку за бутылкой. Локи хотелось забыться, хотелось впасть в забвение. Он начал что-то неразборчиво бурчать себе под нос. Том не обращал на него никакого внимания.
-Постой... - медленно и задумчиво произнес Локи, - ..Да! Да! - начал он кричать - Я знаю, что мне делать! - он начал хохотать, страшным и в то же время радостным смехом он заливал помещение.
Том вопросительно поднял на него взгляд.
-Закройся за мной! - с этими словами Локи вскочил и побежал к двери.
-Локи, стой! Что за... - опомнился Том, но было уже поздно, Локи открыл дверь и нечего не обьясняя выбежал на улицу.
Он буквально ликовал, он бежал по улице и смеялся, радовался, кричал, он поражался как же ему раньше не пришло это в голову, ведь все так просто. Локи добежал до ближайшей телефон трубки и на память набрал номер. Гудки.
-Да? - ответил женский голос.
-Анна? Это я - Локи, здравствуй, как ты? - спросил он, - только не вешай трубку! - быстро добавил он.
-Локи? - в ее голосе чувствовалось сильное удивление.
-Да-да, это я. - он никак не мог удержаться.
-Я в порядке, - ответила Анна, - а ты как? что с тобой? где ты?
-Все отлично, я в городе, я бы хотел встретиться с тобой, просто выпить кофе, ничего больше, правда, сама выбирай куда пойти.
Молчание.
-Анна! - испугался Локи.
-Да-да, я тут, я просто думаю, это так неожиданно... - опять тишина, -..ты помнишь то кафе где мы всегда сидели? - ее голос дрогнул, когда она произносила последние слова.
-Да, конечно, я помню.
-Через час, идет?
-Конечно!
Они попращались. Локи пошел к кафе. Он уже немного поднял взгляд. Если все пойдет так как он хочет, то он станет намного счастливей чем когда-либо. Он закурил. Минут тридцать ходьбы и он уже был в кафе. Локи занял столик на улице, под самым солнцем. Заказал себе кофе.
Когда пришла Анна он удержался, его трясло, но удержался и не стал ее обнимать.
Они сидели и болтали как недавние знакомые, обоим не хотелось задевать больную тему, для Анны - прошлое, для Локи - настоящее.
Анна была как всегда красива. Лишь смотря на нее Локи начинал сходить с ума, гореть. Ему хотелось быть с ней, хотелось ее, хотелось быть рядом. Она была его всем.
Они еще некоторое время сидели так и болтали, затем Анна собралась домой и Локи пошел ее проводить.
-Так ты теперь работаешь в журнале? Это так странно, ты же всегда говорила, что ненавидишь эти проклятые глянцевые журналы...
-Ну да, но оно того стоит, это очень хорошо оплачивается...
-Но разве не тяжело работать не получая при этом никакого удовольствия?
-Конечно, тяжело, - согласилась Анна, - но пока что это - лучший вариант для меня.
-Не уверен, что понимаю тебя. - не переставал Локи.
Они свернули в переулок перед домом Анны. Тут было безлюдно и очень тихо.
-Ну неужели ты думаешь, что мне лучше работать по моей профессии? Я же тогда... - она резко замолчала - Локи хватил ее за руку.
-Что ты делаешь, Локи?! - испугалась Анна.
Локи молча прижал ее к стене. Он посмотрел ей в глаза. Она начала дрожать. Его взгляд - он был безумен, его глаза пылали. Он ударил ее в живот. Она упала на колени. Затем еще раз. Когда Анна падала он поднимал ее и опять бил в живот.
-Я любил тебя, люблю и буду любить. - прошептал он и со всей силы ударил ее ногой. Он бил только по животу. Из-за рта полилась кровь. А он лишь бил дальше. Она умерла. Он сел рядом, покурил, подумал немного, улыбнулся, перекинул труп через плечо и побежал домой. Он жил совсем близко и пройдя дворами и переулками достаточно быстро добрался. Дома он раздел Анну, налил ей ванну, и положил ее туда. Он вытер ей кровь с губ и подбородка. Поцеловал ее. Ее влажные от воды губы не отвечали, но это не имело значения, он был счастлив. Это было все, что было ему нужно.
И через некоторое время Локи снова вернулся к работе, вернулся к жизни, он опять стал прежним, Том был рад, очень рад за своего друга.
-Я рад, что ты одумался, дружище, я очень соскучился по прежнему тебе. - говорил он с улыбкой на лице и обнимая Локи. И Локи улыбался ему в ответ. И тоже радовался.
Локи снова стал известен. И все начали узнавать его на улицах. Он уже никогда не смотрел вниз, и уж тем более он не носил капюшонов. Теперь он ходил на светские вечера, непринужденно болтал там со всеми, смеялся. А вечером он возвращался в свой новый дом. И трахал мертвую Анну. А скоро она начала разлагаться...

Tue, 05 Aug 2008 07:52:21 GMT

я тут глянул на рэйтинги ЖЖ и оказывается, что временами на мою страницу заглядывают. ну, раз уж заглядывают, то, наверное, стоит немного рассказать о себе. мне, лично, не очень нравится читать мысли кого-то абсолютно мне неизвестного, о ком я ничего не знаю. да и думаю после этого поста 90% случайно сюда попадающих будут сразу перелистывать страничку.
About maself.
Мне 16. Самый хуевый возрост, в которым, в прнципе, тебе кажется, что ты бесспорно гениален, но никто тебе почему-то не понимает. Никогда на самом деле не думал, что я гениален, бесспорно ни раз озвучивал, но никогда так не думал. Мне просто кажется то, что я вполне адекватен, а большинство людей окружающих меня людей - мудаки, появившиеся здесь хуй знает как и хуй знает зачем, бесцельно шляющиеся туда-сюда мешки с дерьмом, нахуй никому ненужные. Меня бесит. Меня бесит практически каждый проходящий мимо. Я заносчивый придирчивый ублюдок. Хотя, слава Богу, лишь в мыслях. В мыслях я всех вас могу посылать. Я могу стоять рядом с вами, мило так, по-детски, абсолютно непринужденно улыбаться, смеяться над вашими тупыми шутками, поддерживать беседу (хотя, с этим у меня, честно говоря, небольшие проблемы - очень тяжело говорить с людьми, просто не знаю, что иногда сказать, стою просто и думаю, вообще иногда забываю то, что около меня кто-то есть). Но, стоя так рядом с вами, улыбаясь и смеясь, спрашивая вас про всякую будничную дребедень я скорее всего мысленно посылаю вас подальше, думаю о том, какой же вы редкостный, тупой мудила и проклинаю вас, ваши жену, женщину родившую вас, ваших родственников, помогающих вас и всех ваших отдаленных родственников вместе с друзьями. Почему-то десятки людей думают то, что они мне и я им очень близки друг-друг. Я бес понятия почему они так думают, я их видел то пару раз. Если я, блять, с вами каждый день встречаюсь и сижу в какой-нибудь кафешки в течении месяца каждый день подряд - это нихера не обозначает то, что вы мне очень близки, это, скорее всего, обозначает то, что мне просто скучно и нечего делать.
Я люблю Уэйтса. Знаете, такие чудесный американский музыкант и певец - Том Уэйтс. Он просто прекрасен. Он верит в инопланетян и мертвецов, но мне похер. Мне он все равно нравиться. Еще мне нравиться Буковски. Он тоже американский. Но он писатель. Я видел буквально пару русских знающих кто такие Уэйтс и Буковски, да и то по-раздельности. Я знаю двух людей знающих Уэйтса и одного который его любит, не так как я, но все-таки хоть что-то. Все кому я давал почитать Буковски говорят одно и тоже про него, то, что он - аморален, абсолютно непонятен, бессмыслен, нецензурен и вообщем херов бомж., да еще и алкоголик впридачу. Смотрите глубже, суки, глубже! Если он пишет с матом через каждое слово это нихера не обозначает то, что он туп и омерзитилен. Лебедев тоже, кстати, пишет с матом через каждое слово. Ненавижу Лебедева. Меня просто бесит каждое утро просыпаться, открывать свой новый яндексовский фаерфокс, имеющий прямое отношение к Лебедеву, тыкать на Ленту и видеть рожу Лебедева срущего на всех и все вокруг, меня бесит видеть рожу Антона Носика в своей ленте, который, кстати, иногда в своих постах помещает рожу Лебедева. А Лебедеву похуй, он ничьи рожи в свой ЖЖ не помещает. Он просто на всех срет и наебывает со своими ногтями. На один его пост о том, что он подстриг ногти приходятся сотни камментов, десятки тысяч просмотров и бурные реакции добрых тысяч юзеров ЖЖ и критиков. А на следующее утро он всем пишет то, что он всех наебал и ничего не стриг на что опять следует схожая реакция. А он, как мне кажется, опять всех наебал с тем, что он всех наебал и на самом деле подстриг ногти. Дибил.
Меня бесит общественный транспорт, эти воняющие имбмцилы сидщие вокруг тебя, старухи обсуждающие новые купленные ими семена, гопники, просто одним своим видом, они намного хуже старух. Бесит водитель автобуса, бесит кондуктор, бесят все в автобусе. Меня бесят очереди, когда заходиш в какой-нибудь магазин купить пачку сигарет и сталкиваешься с громадной очередью и, стоя в ней, чувствуешь себя неудачником, нюхаешь всех окружающих тебя, запах пота переплетающийся с запахами десятков дешевых адеколонов и табака. Начинает тошнить, но тебе, блять, нужно стоять в очереди. Потеть. Мучаться, но стоять. Еще, вы знаете, меня бесит, когда в кофейнях просишь ристретто и тебе просто подают ристретто, без всего. Еще иногда кубики рафината положат рядом. Дибилы, блять. Если человек пьет ристретто он никогда не будет пить его с сахаром, только если он совсем баран. Ристретто нужно подавать со стаканом воды, а не с сахаром, сука. Тупые официанты. Еще ужасно раздражают эти мудаки, сидящие в ресторанах, лучших ресторанах города и орут как кони, ржут и слушают музыку на телефонах. Тупые гопники. Просто успевшие украть пораньше и побольше. Мне в кошмарах снятся эти идиоты, ездящие на мерседасах, БМВ, бэнтли и прочей поеботене, одетые в обтягивающие Армани и ДиГ, слушающие Круга и грызущие семечки. Это просто пародоксально, несуразно, глупо и омерзительно. Кстати, пидарасов в обтягивающем Армане я тоже не люблю. Я вообще пидарасов не люблю. А ДиГ мне нравиться.
И, бесит, когда решишь кому-то высказаться, сказать свои мысли, настоящие, что ты думаешь по тому или иному поводу, правду, а не иллюзию, лож, а он просто посылает тебя, не прислушиваясь, или смеется над тобой. Херня. Из-за этого то мы все и становимся такими бездушными, холодными. Сами себя и угнетаем.
Кстати, кто-нибудь, хоть один в Тюмени, вообще знает для чего имбирь кладут к роллам? Тупые, блять, его не нужно жрать как пельмени.
Ага.
Еще я всегда думал то, что не бывает просто верующих, взаправду верующих. Либо фанатики, либо лжецы. И никак по другому, говорите, что хотите. Либо человек фанатик, либо лжец, старающийся обмануть всех вокруг себя и себя самого.
А еще меня раздрожают ебанные спамеры. Ага. Идите в жопу вместе со своими лучшеми элитными девочками из Москвы, лучшеми вакансиями, путевками и средствами по увелечению члена. У меня почта и так две минуты грузится, еще эта херня, теперь еще и в аську стучаться начали. и троллей я тоже ненавижу. долбанные тролли и спаммеры.
Если бы я мог, то я определенно составил бы всех лысых мудаков, бедняков, нищих, фанатиков и всех участвовавших во 2ой Мировой в одну линию. И расстрелял.
Кстати, никогда не было жалко нищих и бедняков. Херовы неудачники, молящие милостыню на улице. Сука, да лучше убиться, чем просить подаяния у всех подряд.
Если вы попали на мою страницу в 1ый раз, и все прочитав все вышенаписанное все еще не ушли, то вы очень терпеливый. А теперь можете идти нахуй. Спасибо за внимание и с добрым утром =)

То, что мы ценим больше всего

Mon, 28 Jul 2008 19:31:56 GMT

Однажды ночью мы выпивали у меня в комнате с Томом, парнем работающем поблизости на заводе. Он был сварщиком. Помню я тогда еще сидел на стуле с бутылкой пива напротив зеркала, и медленно покачиваясь взад-вперед рассматривал свое ничтожное тело. Я был невысокий, с выпирающим от выпитого пива брюхом бродягой. На лице тут и там виднелись не сбритые волосы, они были как колючки, когда я прикасался к ним рукой мне казалось, что на подбородке у меня кактус. Небольшой такой, колючий кактус. Прическа у меня была как у сумасшедшего, сбежавшего из псих-больницы неподолеку, волосы были всклокочены и выпирали в разные стороны. Вообщем впечатление мой вид производил не благоприятное.
Я взглянул на Тома. Тот дурачился на полу с пустой бутылкой джина, и разыгрывая с ней отрывки из "Венецианского Купца", конечно, слова все произносил он, но кажется ему истинно хотелось верить то, что часть из них говорит именно бутылка, а не он.
Смешно было наблюдать за этим пьяным, добродушным толстяком. Он посмотрел на меня, по-дружески так улыбнулся и продолжил играться. Его седые волосы и тело, все в шрамах от ножевых ранений так и говорили, что жизнь у него вовсе не малина.
-Эй, Хэнки, - он срыгнул, - давай сюда, что ты там на стуле болтаешься... - подозвал он меня.
Я слез со стула, шаркающей походкой добрался до Тома и приземлился на пол. Он отвлекся от бутылки и повернулся ко мне.
-Хэнки, скажи мне, - язык у него заплетался и из-за рта пахло алкоголем, - что ты ценишь в этой жизни, что для тебя по-настоящему важно?
-Пиво.
-Хэнки... - он чуть ли не умоляюще посмотрел на меня.
-Пиво.
Кажется я его расстроил. Этот добродушный дурак явно расчитывал на что-нибудь вроде: "Любовь" или прочее сентиментальное дерьмо.
-Разву у тебя нет никаких чувств? Разве ты не ценишь их? - продолжал он слезливо расспрашивать меня.
Я достал сигарету, пошарил в кармане и нашел спички. Прикурил только со второй.
-Том, у меня было две жены. Первую, когда она возвращалась домой с ночной смены в больнице, она там работала медсестрой, схватили какие-то ублюдки. Они изнасиловали ее, их было пятеро, или шестеро, вообщем они мучали ее пока бедняжка не отдала концы... - Том всхлипнул, - Вторую сбила машина. Просто какой-то пьяный вдрызг идиот размазал ее по бетону, понимаешь? Ты понимаешь какого-то это видеть двух любимых тобой людей в гробу, сначала первого, всю в избитую и холодную, а затем лишь внутренности второго, разбросанные по всему Вестерн-авеню*. Какие, блядь, во мне могут остать чувства после всего это катастрофического дерьма в моей жизни?
Тома, кажется, не на шутку зацепило, он весь был в слезах, лицо опухло и глаза покраснели. Он был отвратителен.
-Хэнк, - промычал он сквозь слезы, постоянно всхлипывая и вздыхая, - прости меня, извини, я не хотел, откуда мне было знать. - он выговорил это все на одном вздохе и разревелся, он выглядел как здоровенный шмат говна, вонял как пепельница и бутылка джина и вдобавок ко всему этому он плакал. Меня начало тошнить. Я встал и пнул его в лицо.
-Прекрати это херню, Томи, хватит! - я не выдержал.
Он лишь начал кататься по полу и реветь еще сильнее, словно десятилетний ребенок на которого наорала психованная мамаша. Мне уже не хотелось его бить, поэтому я просто достал еще одну бутылку пива, опять закурил и уселся на пол. Было уже далеко за полночь и на небе тускло светилась луна. Я посидел так немного, попил пива, подумал о всем этом дерьме происходящем вокруг меня и улыбнулся. В принципе мне было не так уж и плохо. Том наконец-то прекратил рыдать и уселся около меня. Он просто пялился куда-то в стену своим безумным взглядом.
-Эй, Хэнки... - обратился он ко мне своим хриплым прокуренным голосом, - можно я скажу тебе кое-что? - при этом он поднял глаза и посмотрел на меня, как смотрят псы, провинившиеся перед хозяином. Не хватало только болтающегося в разные стороны хвостика.
-Валяй.
Он немного помолчал, видимо собирался с мыслями, а затем, минуты так через две начал:
-Хэнк, я живу со своей женой уже двадцать три года, черт, я любил ее, я ужасно ее любил, все эти чертовы двадцать три года. Но теперь я чувствую, что любовь пропадает. Мы уже не те люди, что были раньше. Мы уже не курим травку, встречая рассвет на крыше, на болтаем так просто, непринужденно, как это должно быть, все наши разговоры сводятся лишь к делам по дому и проблемам сына. Я не помню даже когда мы трахались последний раз, - он опять взвыл, становилось скучно, кренило в сон, - вообщем ты знаешь, я просто бес понятия, что мне делать. И она тоже это понимает. Мы оба чувствуем, что что-то с нами не то, но ничего с этим поделать не можем. А моя сынишка, знаешь, этот когда-то совсем недавно небольшой пятилетний добрый веселый пацан, он теперь превратился в какого-то монстра. Вечно курит траву, знаешь, весь этот крэг, кокс. Черт, ему семнадцать, и еще совсем недавно мы с ним вечерами сидели и болтали о том как у него дела в школе, а днем играли в бейсбол. Теперь же он меня близко к себе не подпускает. Относиться ко мне как к швале какой-то. - и он опять взвыл.
Мы посидели так немного, помолчали оба, я думал о том ебучем дерьмоеде, что сегодня кинул меня на десять центов в фаст-фуде неподалеку. Завтра нужно будет...
-Эй, Хэнк, - разбудил меня Том, - что ты думаешь о всем этом?
-О чем?
-О моей жене и сыне. Что мне делать?
Я абсолютно никакого понятия не имел, что ему делать. Откуда я знаю, что делать этому идиоту.
-Том, ты знаешь, у меня есть одна штука, она тебя расслабит.
-Нет-нет, Хэнк, - он замахал руками, как бы выражая протест, - никакой наркоты, ты слышишь меня, никакой твоей хуевой наркоты!
Я подошел к столу и дернул а себя выдвижной ящик. Оттуда я достал небольшую коробочку, открыл ее и высыпал себе на руку две таблетки. На них были нарисованы улыбающиеся рожицы. Я поднес их к лицу Тома, но тот лишь дернул рукой и постарался их у меня выбить. Я успел убрать руку, обошел его вокруг и схватил ладонью за подбородок, нажимая на шею, чтобы он не дергался. Затем я надавил на скулы, он застонал, но рот открыл, я засунул туда колеса и надавил на челюсть. Он закрыл рот.
-Глотай их, глотай. - подсказал ему я.
Он агрессивно промычал что-то невнятное. Я еще немного подержал его, примерно высчитывая когда таблетки растворятся, если он все-таки отказался их глотать и затем отпустил его.
-Ах ты ебучий сукин сын, - он со слезам на глазах кинулся на меня, - да я тебя убью за это, какого черта ты делаешь?! - голос у него срывался и он переходил на хрип.
Он подошел ко мне совсем близко и замахнулся, я ушел вниз и зарядил ему в живот. Он согнулся и упал на колени. Слезы у него потекли еще сильнее. Затем он просто упал на пол, перевернулся на спишу и лежал так молча, смотря в потолок. Не знаю уж о чем он там думал.
Я сел рядом и продолжил пить пиво, оно уже выдохлось и немного потеплело. Я сделал для этого говнюка все, что мог. Я больше ничем помочь ему не могу, психолог из меня говно, но я знаю, что лечит лучше чем любые слова. Завтра нужно будет зайти в это херов фаст-фуд и вмазать хорошенько тому говнюку, что осмелился кинуть меня. Главное успеть попасть к трем к Фрэнку, он будет ждать меня у сквера...
Тут Том начал ворочаться и бормотать что-то невнятное себе под нос. Кажется ему было хорошо и я порадовался за него. Лег рядом и тоже начал смотреть в потолок. Хорошо все-таки. Глаза постепенно закрывались и спустя некоторое время я уже заснул и мне приснился Марс. Там было пустынно и повсюду бегали небольшие непонятные существа, с двумя хвостами. На голове у них нечего кроме рта не было. Я бегал вместе с ними. Кажется мы так веселились. Не помню.
Я открыл глаза. Все тот же потолок. Уже рассвет и комната утопала в солнечных лучах. Я поднял голову. Она раскалывалась, а во рту было сухо. Я чувствовал себя омерзительно. Тут я посмотрел на Тома, тот лежал там же где тогда упал, но по лицу у него стекали кровь и слюна. У него была передозировка. Я поднял веки. Он помер. Пульса не было. Пока я спал он успел помереть. Из ноздрей у него вся еще стекали ручейки крови. Часть уже свернулась. Выглядел он еще хуже чем я перед зеркалом. Я поднялся, достал пива, открыл бутылку и глотнул пару раз. Закурил, уселся на стул и продолжил рассматривать себя в зеркало. Кажется я выгляжу не так уж и плохо.
Начинался новый день...

*Вестерн-авеню - самая длинная улица в мире.

Им было хорошо

Sun, 27 Jul 2008 19:34:15 GMT

Небольшое помещение мини-бара на Западной авеню. Клубы дыма расходятся по комнате и режут глаза. Обшарпанные, грязные стены, измазанные отвратительной консистенцией крови, блевотины грязи и слюны. Негромкий голос Уэйтса из динамиков поддерживает достаточно мрачную и брутальную обстановку. "Closing Time" написанная им когда давно в этом баре была одной из любимых.
Мимо Салли пробежал жирный таракан.
-Эй, детка, я принес тебе еще немного виски и пару сигар. - донесся голос приблиющегося Хэнка.
Она устало посмотрела на него. Ей было всего под тридцать, но все ее лицо уже было изрезано морщинами. Часть влос уже посидела, а под глазами красовались большие синие мешки, как у беспробудного алкоголика, потерявшего всякий смысл жизни.
-Сигары? - безжизнено произнесла она, - это дерьмо по четвертаку за штуку ты называешь сигарами?
-Без проблем, Салли, я сам выкурю это дерьмо, - не потерялся Хэнк, - ты главное не заводись.
Они замолчали. Негромкие голоса и музыка. Немного уныло и скучно.
-Ты знаешь, я хочу в Калифорнию, Хэнк, понежиться там под солнцем, попробовать серф, ну и ты знаешь, всякая эта прочая бессмысленная ерунда... - негромко, каким-то отдаленным голосом проговорила Салли.
-У меня в кармане, пупсик...
-Никогда не называй меня этим злоебучим словом, ебись ты в рожу со своим "пупсиком"!
-Заткнись, - изрек Хэнк и поднял голову, чтобы посмотреть, укоряюще посмотреть на Салли - она замолчала и он продолжил, - Так вот, у меня в кармане семнадцать баксов, в баке осталось совсем немного, а дорога длинная...
-Ты такое ничтожество, что даже не можешь свозить девушку в Калифорнию? Какого хера я вообще с тобой связалась?
-Ты правда очень этого хочешь? - он сделал ударение на слово "очень", - ты же знаешь я люблю тебя, Салли, но...
Она не стала его слушать до конца.
-Да, я правда очень этого хочу...
Хэнк вздохнул.
-Я сейчас. - лишь бросил он и быстро удалился куда-то на улицу.
Там, у выхода, он закурил свою дерьмовую сигару за четвертак, она была не так уж и плохо и настроение у него поднялось.
Было практически полнолуние и дул ветер. Сильно дул. Было прохладно Хэнк застегнул свою кожаную куртку до конца. Его длинные не пропорциональные руки свисали уж больно низко для человека его пропорций. Он выглядел, по меньшей мере, нелепо. Особенно в своей кожанной куртке, которая свисала у него ниже пояса, но на руках даже до ладоней не доставала. Это его разозлило.
"Я очень хочу в Калифорнию, Хэнки, Я очень хочу..." - беспрерывно повторял он про себя, как бы споминая слова Салли и мысленно представляя себе ее таящий от счастья образ, когда она будет лежать на пляже и греться под палящим солнцем. "Может она тогда полюбит меня еще сильней..." - продолжал он мысленную цепочку.
Мимо шли парень и девушка. Они были хорошо одеты, во всяком случае куда более хорошо нежели Хэнк. У парня было узкое лицо. Присутствовали на нем и какие-то жесткие черты, какие-то зверские, животные. Но в целом он выглядел как очень неплохой парень. Девушка была одета в платье и очень милые, убранные туфельки с какими-то блестящими камнями на них.
-Эй, - Хэнк обратился к парню, во всяком случае он смотрел на парня когда говорил это, - постой...
-Да, могу я вам чем-то помочь? - очень вежливо поинтересовался молодой человек.
-Да, накинул бы ты мне пару баксов, дружище...
Парень достал кошелек. Он был из кожи, очень толстый, кажется вообще еле закрывался..."ага, с трудом закрывается" - подумал Хэнк, мысленно улыбаясь и радуясь.
-Сколько вам нужно?
-Долларов пятьдесят бы не помешало... - некая частичка стыда проскользнула на лице Хэнка, но ее тут же затмило желание.
-Вы знаете, я никак не могу помочь вам, вы просите слишком много, - разглогольствовал парень, то и дело размахивая в разные стороны своим толстенным кошельком, - я могу дать вам десять долларов.
Хэнк начинал злиться.
-Ты, гаденыш, отдашь мне все, что у тебя есть, иначе я изнасилую эту сучку у тебя на глазах, а тебя заставлю смотреть, затем я ее убью, медленно, а ты и на это будешь смотреть, говнюк! - конечно же, ничего такого и в мыслях у Хэнка не было, но запугать парня надо было.
На всякий случай Хэнк достал свой ствол и поднес его к голове парня. Тот улыбнулся.
-Чего ты улыбаешься, говнюк? - не выдержал Хэнк.
-Ты не тот за кого себя выдаешь. - спокойно произнес парень, - убери, пожалуйста, оружие и иди своей дорогой, друг.
Хэнк начал бояться этого голоса. Во время того как парень произносил это все эти животные черты, ранее подмеченные Хэнком на его лице начали проявляться куда больше и он походил на какого-то монстра. Было в нем нечто пугающее, страшное...Хэнк по-настоящему боялся, он начал дрожать, но опужин не опустил.
Парень поднес руку к пистолету, направленному на него, и дотронулся до него пальцем, реакции никакой не последовало.
-Успокойся, - так же тихо и спокойно говорил парень, - оно тебе незачем.
Хэнк правда начинал понимать, то что ему не нужен этот пистолет, он просто хотел уже поскорее уйти куда-нибудь подальше от этого дьявольского сукиного сына.
Парень совсем уже положил руку на пистолет, потянул на себя и пистолет оказался у него. Он повернулся к своей девушке.
-Эй, Джесси, возьми его, - Джесси протянула руку и взяла оружие из рук парня, - а теперь убей, пожалуйста, этого сраного ублюдка.
Хэнк успел лишь расширить глаза от ужаса, посмотреть на это не менее испуганное лицо девушки, куда более морщинистое нежели у Салли. Ее дрожащие руки медленно подняли пушку прямо ко лбу Хэнка и она спустила курок. Голову разнесло и Хэнк упал. Бездыханное, безжизненное тело лежало на асфальте, а от головы расходилась лужа алой.
Парень залез рукой ему в карман, достал оттуда кошелек, вынул все, что там было, и пересчитал.
-Кажется ты хотела сходить в кино, Джесси? - произнес он добрым, милым, располагающим к себе голосом. Его животные черты при этом с лица исчезли.
-Да, Алекс, я хочу, очень хочу. - она, как и Салли, сделала ударение на слове "очень", улыбнулась и поцеловала его.
-Тогда нам повезло, сегодня мы можем сходить туда за чужой счет. - он взял ее за руку и они пошли дальше, как образцовая пара, они улыбались и всю ночь потом смотрели дурацкие фильмы, как дети дурачась и кидаясь друг в друга поп-корном, они смеялись и улыбались. Им было хорошо.

Tue, 05 Feb 2008 19:55:37 GMT

"Россия - священная наша держава,
Россия - любимая наша страна.
Могучая воля, великая слава -
Твое достоянье на все времена!

Припев:
Славься, Отечество наше свободное,
Братских народов союз вековой,
Предками данная мудрость народная!
Славься, страна! Мы гордимся тобой!

От южных морей до полярного края
Раскинулись наши леса и поля.
Одна ты на свете! Одна ты такая -
Хранимая Богом родная земля!

Припев

Широкий простор для мечты и для жизни
Грядущие нам открывают года.
Нам силу дает наша верность Отчизне.
Так было, так есть и так будет всегда!

Припев" - УБОГИЙ ОМЕРЗИТЕЛЬНЫЙ ОТСТОЙ. просто тошнит. ненавижу.
никогда не был в Японии, но разве этот гимн не звучит лучше, или тот же гимн Дании...

"Правь, император,
Тысячу, восемь ли тысяч
Поколений, пока
Мох не украсит скалы,
Выросшие из щебня."-Япония.

Гимн же Дании вообще звучит очень приятно, правда, просто приятно читать, никаких лишних слов и даже слова "родина" или чего-нибудь в этом роде.

Sat, 02 Feb 2008 21:56:29 GMT

бывают такие моменты, когда все твои надежды рушатся, ну или какая-то их часть. и ты понимаешь, что то, чего ты очень хотел уже точно не произойдет, и ты ничего не можешь с этим поделать, просто ощущаешь насколько ты бываешь беспомощен. и вроде ты уже должен смириться, вот все уже понятно, но ты все равно, как упертый баран будешь идти к своей цели, надеясь, что произойдет чудо, ну или что-нибудь еще, и твои надежды все-таки исполнятся, как бы не ничтожен был шанс, ты все равно будешь стараться. а сначала, в момент крушения этих "надежд" ты просто теряешься, "как же так? ведь это именно то, что я так сильно хотел! почему?!"-подумаешь ты, выскочишь на улице непонятно зачем, и медленным, неторопливым шагом пойдешь в неизвестном направлении. закуришь. в депрессивном молчании. задумаешься. часа через два размышлений, поняв, что, вроде как, это уже и всё, конец, но ведь есть еще надежда, какой-то шанс, даже самый маленький, и ты будешь за него цепляться, стараться что-то сделать, стараться...
Затем ты весь замерзший поймешь, что хочется куда-то зайти, посидеть, но одному, хоть и чтобы вокруг было шумно, хотя...без разницы. вспоминаешь, что рядом есть какая-то дрянная кафешка, в которой всегда темно, и контингент которой составляют подозрительные личности сидящая по одиночке, и пьющие какую-то дрянь до потери сознания. Ты же лишь возьмешь себе кофе, может с бренди, может и нет, так же как и они, став одной из этих подозрительных личностей, сядешь один, и будешь молча, погрузившись в собственные не очень оптимистичные мысли, с расстроенной мордой хлебать паршивый горький кофе. Кофе уже давно кончиться, а ты все равно будешь сидеть, пока не подойдет официант-бугай крепкого телосложения и басом не взревет, что кафе, мол, закрывается, выметайтесь. далее, ты просто будешь всю ночь скитаться по городу, думая, расстраиваясь, надеясь, куря, боясь, опасаясь, ожидая чего-то. и возможно даже весь последующий день тоже проведешь вне дома, и вне компании друзей, знакомых, а просто один, шатаясь по улицам.
Но, вообщем-то, в конце-концов, все-таки придешь к выводу, что пора домой, поспать и отдохнуть, поесть хотя бы. хрен ведь его знает сколько еще пробудешь в этой своего рода депрессии. да и вообще, надежда умирает последней.

"хочешь быть оригинальным-будь добрым"

Sat, 26 Jan 2008 23:16:57 GMT

некоторое время назад я познакомился с человеком Н (не буду говорить не того кто это, он/она, откуда т.п. т.д.). суть в том, что Н просто поразил(а) меня своей жизнерадостностью, улыбкой, радостью, своими чувствами. нет, конечно сейчас очень много счастливых людей и жизнерадостных людей. но в основном это дибилы не видящее происходящего вокруг дерьма, не обращающие на него никакого внимания. но также есть те, кто через это дерьмо перешагнул. Н, к первой группе не относится, то есть относится он/она к уникальной второй группе. на мой взгяд уникальной, незнаю видит ли еще кто-нибудь в этих людях что-то уникальное, необычное и поражающее, но меня честно говоря это именно поразило.
не писал я достаточно давно, так что мыслей у меня поднакопилось несколько больше нежели обычно, хоть и, конечно, тоже не вагон. так что с человека Н плавно перейду на тему счастья. хотя уже не очень плавно.
вообщем то, существует и группа осознающая наличие наличие неких экскрементов вокруг них, но не перешагивающая их. некоторые без причин, некоторые наслаждаются происходящим вокруг, некоторые просто не в силах, другие же просто неудачники. я, собственно, именно к этой группе себя и отношу, так как все окружающее меня воспринимаю, надеюсь, на должном уровне. и даже этим наслаждаюсь. мне нравиться это. хоть и не все. "в мегаполисе, в спальном районе, в полдень, под окнами одного из многоэтажным домов была изнасилована и убита девушка. не один из жителей не вызвал полицию, хоть многие и признались, что слышали крики, и даже видели это в окна, но не стали беспокоиться, будучи уверенные, что кто-то другой уже позвонил в полицию."-это мне нравиться, я смеюсь над этим идиотизмом, это же просто невозможно, под твоими окнами убивают, а ты смотришь ТВ и пьешь пиво.
"группа подростков находясь в состояние алкогольного опьянения поймали бездомную собаку и забили ее досмерти" - это мне не нравиться, я практически готов плакать. просто вводит в депрессию. после таково начинаешь любить животных много больше нежели людей. собственно это, на мой взгляд, и есть то окружающее нас дерьмо о котором я говорил. точнее один из примеров. и, хоть это уже и превращается в театр абсурда, одним из примеров всего этого "дерьма" являются те люди, которые этого "дерьма" не видят, и в основном сами же его попутно и добавляют. "негр забит насмерть в Москве; террорист-смертник взорвался в автобусе-10 убитых; 6 раненных; труп девочки, пропавшей две недели назад из дома, был найден вчера в...; грабитель ворвался в квартиру, застрелил всех ее жителей, включая 5-летного мальчика, и скрылся в неизвестном направлении..."-ну и как во всем этом дерьме можно быть таким счастливым и жизнерадостным?! для этого нужно быть либо конченным дибилом, либо правда сильным человеком. у меня, к сожалению, быть счастливым не получается.
спасибо тем людям, которые могут улыбаться искренне и часто. они вселяют некие надежды. спасибо Н, чья улыбка,смех и веселое настроение меня поражают своей искренностью и добротой, даже стиль одежды у него/нее излучает некую жизнерадостность своими цветами да и вообще, и, между прочим эти Н'ские жизнерадостность, смех и постоянная улыбка при встречах пробуждают эти чувства даже во мне, что вообще практически невозможно..."хочешь быть оригинальным-будь добрым".

asd

Tue, 15 Jan 2008 21:05:10 GMT

люблю я в основном то, как это ни странно, что большинство ненавидит. ненавижу Москву, но люблю ее грязь, пробки, толпы людей, вливаясь в которые ты ощущаешь себя лишь мелким, никому не интересным и ничтожно незначительным. буквально наслаждаюсь этим ощущением собственной ненадобности. мне нравятся эти дичайшие контрасты-бомжи, пропахшие грязью собственных тел и алкоголем лежащие посреди улиц, и тут же, проходящие мимо, люди в костюмах, набрызганные дорогими духами и обутые в до блеска начищенные ботинки. мне нравится этот полнейший эгоизм людей, проезжающих в дорогих машинах-ведь если кто-то подойдет к ним с просьбой, касающейся пусть даже жизни и смерти, они лишь лишь плюнут этому кому-то в лицо и одарят их бесчувственным холодным и буквально испепеляющим взглядом. мне нравится сыр с плесенью. мне нравится дождь. нервные ожидания. срывы. я люблю этот мир таким какой он есть, и каким бы он не был. пускай он даже является настоль угнетающим говном и бессмыслицей. и как бы банальны не были мои мысли, я не могу, да и не хочу, как либо стараться изменить их направление и ход.

Sun, 06 Jan 2008 02:04:26 GMT

честно говоря, по-моему пишу я это все по большей части для себя. и мне абсолютно без разницы будет кто-то читать всю эту бредовую, по больше части бессмысленную, херню или нет, она по большей части просто удовлетворяет мою странную потребность в изложение своих мыслей. я еще не читал ни одного чужого блока, кроме akme_, и он мне несомненно понравился, что, между прочим, совсем не просто, т.к. понравится такому придирчивому и временами даже несколько заносчивому мудаку как я достаточно сложно. удивило.
откуда же в человеке прибывает эта загадочная, непонятная потребность изложить куда-то свои мысли? причем на самом деле не важно увидит ли их кто-нибудь другой или нет, главное, что мне нужно, так это видеть их самому. оформленными. не разбросанных кусками бесформенной массы одной целостной идеи по голове, а в форме чего-то, что можно увидеть, прочитать. хочется чтобы мысли, идеи как и планы были разложены по полочкам, и ты знал где и что лежит, а не путался в них как в плитках мозаики.

Холодно

Sat, 05 Jan 2008 21:43:15 GMT

холодно. скользко. отвратительно. деревья, согнувшись под весом падающего на них снега, практически соприкасаются своими ветками с землей. ботинки буквально утопают в глубоком, не имеющем ни конца, ни края снегу. люди, никчемные, обернутые в множество свитеров, футболок, курток и тому подобной херни быстро, практически погибая от ужасного, пугающего холода бегут по своим мелочным, паршивым делам. им абсолютно наплевать на окружающее и окружающих их самих. если какой-нибудь вонючий помирающий бомж на улице будет просить монетку никто даже не посмотрит в его сторону. и я не говорю, что я не такой. возможно я даже хуже. лично я чувствую лишь отвращение к бомжам, да и вообще вымаливающим на улицах деньги бедняках. хоть и не ко всем. люди мерзнут, им холодно, они опаздывают на работу, нервничают, хотят закурить, но не могут от холода достать и без того до ужаса замерзшие руки из карманов, и уж тем более из своих теплых перчаток. и они нервничают еще сильнее. люди поскальзываются на льду, разбиваются. дворники практически не успевают убирать весь этот чертов снег потому что он все валит и валит.
и все это дерьмо называется Зима

Sat, 05 Jan 2008 00:05:40 GMT

собственно, это уже не первая моя попытка завести ЖЖ и хоть временами в него заглядывать. два моих прошлых ЖЖ были полностью запущены и забыты мною, не могу, правда, сказать, что меня из-за этого терзают угрызения совести.
всегда ненавидел ЖЖ из-за того, что вечно нужно выбирать это дурацкое, никому нахрен ненужное оформление. но голову посетила чудовищно замечательная идея ограничиться чем-нибудь простеньким, не содержащем в себе все цвета радуги и дебильные рисунки по бокам. просто Black & White, по-моему так называется эта тема, в самый раз. абсолютно не замысловато.
не думаю, что я буду помещать сдесь идиотские посты про то как я проснулся, умылся, поел и т.д. скорее я буду описывать некоторые свои мысли или же проишествия, которые на мой взгляд могут заинтересовать ни одного только меня.
наверное, во всяком случая я постараюсь, писать сдесь абсолютно все, что хочу, хоть это и значит, что друзьям я, судя по всему, эту страницу показать не смогу.